лицо

Существует нечто, раскрывающее нашу душу больше, чем лицо наше,  — это его выражение; и нечто, раскрывающее ее больше, чем выражение нашего лица,  — это наша улыбка.

В это холодное лето мы будем играть в слепых. Мы руками закроем друг другу глаза, узнавая лица наощупь, кончиками пальцев, запоминая их не красивыми, а тёплыми, не умными, а живыми. Мы будем узнавать истории чужих судеб, осторожно проводя губами по причудливым линиям на руках. Мы будем слушать. Мы научимся слышать.

— Не делай этого.

— Чего?

— Взгляд.

— Взгляд?

— Этот твой взгляд.

— Но я ведь его не вижу, не так ли? Это мое лицо...

— Да, и оно выражает мысль «Мы оба знаем, что здесь на самом деле происходит».

— Так и есть.

— Нет, я не знаю, потому это выражение лица меня и раздражает.

Скажи мне, какую маску ты носишь, и я скажу, какое у тебя лицо.

Гляди жизни прямо в её железное лицо и не бойся жестокой действительности.

Я люблю его лицо. Оно смелое и элегическое. Оно видело историю. Когда он говорит, оно танцует.

Лица людей издалека всегда красивы, а чужая жизнь, увиденная со стороны, представляется интересной и значительной.

Если меня накрасить слишком сильно, все закончится тем, что я просто стану похожа на чью-то тетю. А я хочу оставаться собой!

Если стали кормиться сплетнями, новостями,

Да закаченным в плеер дешевым музлом,

Значит быть на Руси нам звонарями,

Из душ наших слит будет колокол, дабы не били челом,

Будущие сыны Отечества перед вором, шутом, подлецом,

Да, мы лишь малая часть человечества,

Но зато с сохранившимся лицом.

Напишу-ка я песню на случай бронхита,

Прослыву занудой среди своих коллег,

Ведь сейчас нужно быть чем-то вроде бисквита,

Не выделяться своей амплитудой и не форсировать рек,

Но мне всегда Джордано Бруно был ближе, нежели Галилей,

Висеть на рее лучше, чем быть уборщиком гальюну,

А мытарь лучше, нежели фарисей.

Моё лицо — это просто рамка вокруг очков.