— Камелот слаб, слабее, чем когда-либо. Королевство без короля, как я и обещала.
— Но, несмотря на это, крепость остается неприступной.
— Значит, даже обезумевший Утер тебя пугает?
— Ты смелая женщина, Моргауза, но я думаю головой, а не мечом.
— Камелот слаб, слабее, чем когда-либо. Королевство без короля, как я и обещала.
— Но, несмотря на это, крепость остается неприступной.
— Значит, даже обезумевший Утер тебя пугает?
— Ты смелая женщина, Моргауза, но я думаю головой, а не мечом.
— Ты думаешь, надо ехать?
— Неважно, что я думаю.
— Если я не вернусь, кто станет королем Камелота? На карту поставлена не только моя жизнь.
— А какой король нужен Камелоту? Тот, кто рискует жизнью ради слуги, или тот, кто слушает папу?
— Будем сражаться?
— За Артура.
— Не за меня, а за Камелот.
— Нет, люди любят тебя. За тебя они готовы отдать свою жизнь. Я готов ради тебя броситься в адское пламя.
— И я.
— И я.
Недавняя кровопролитная война, названная каким-то трубадуром «Войной роз», продолжалась так долго, ее фракции менялись так часто, сопровождаясь взлетами и падениями тех, кто называл себя королем, что титулы и поместья переходили из рук в руки много раз. Человеку, сидящему на престоле сегодня, восхваляемому как лорд и одетому в бархат, подбитый горностаем, могла быть назначена встреча с палачом назавтра. Мало кому удавалось умереть в своей постели.
Власть — это проклятие, которое наследуешь против собственной воли, проклятие, скрытое под горностаевой мантией.
Даже у самого могущественного короля могут быть враги в собственном дворце. Те, кого бы он ни за что не заподозрил бы.