душа

Даже в трудные минуты

Не унывай,

Не падай духом.

Ведь горести пройдут,

Ты знай.

В наши года нам надо быть немного проще,

Идти смело вперёд, а не двигаться на ощупь.

Иметь свой почерк в этой огромной книге жизни,

Может тогда не будут мучить по ночам те мысли.

— Позволь, я тебе объясню, Жанлин. Когда мы умираем, то мы на самом деле никуда не исчезаем. Мы продолжаем жить в овощах. Понимаешь, в чём проблема? Умершие, которые стали овощами, больше не хотят, чтобы люди их собирали. И ещё меньше они хотят быть нашей едой.

— Гвиздо, ты уверен, что с тобой всё в порядке?

Опыт научил тебя, что единственное несчастье, горшее, чем насильственная смерть близкого человека, — это пропажа близкого человека, пропажа без вести, с концами. Это пытка неопределённостью, когда сердце подпрыгивает на каждый стук в дверь, на каждый телефонный звонок. Несчастных выдаёт отчаяние в глазах, привычка в любой толпе поспешно и жадно прощупывать лица. Можно уговорить себя, что смерть близкого человека была неизбежна; много труднее подавить крик упорствующей души. Он жив, кричит душа; но вернётся ли он?

— Если хотят умереть, пусть умирают.

— Ну, знаешь ли... Нельзя так говорить!

— Душа, способная на самоубийство, уже одержима. Не важно, жив человек или нет, его уже не спасти.