Лучше душу свою никому не открывать,
Держать на замке и вход охранять!
Душа летела над лужами,
Но не апрель, я простужен был.
Твоим смертельным оружием
Видимо, сам я себя убил.
По нраву мне такой народ,
Что лихо пляшет и поёт,
Что не расчетлив наперед
В своём радушье,
Народ, в котором ум живет
И простодушие.
В душе моей и на лице боксерские перчатки — оставили свой неизгладимый след и отпечатки!
— Добродетели? В моей-то добродетели смердят перед Господом, воняют — прямо чувствую как воняют.
— Ну вот и чувствуй, а через это и спасешься.
— Одно не пойму. За что мне все это? Почему именно через меня Господь наставляет? Вроде за мои грехи удавить меня мало, а меня тут чуть не святым сделали... А какой я святой? Мира нет в душе.
Узнал он и то, что человек предпочитает пострадать и внешне покаяться, чем измениться в душе.
Сколько раз можно позволить себе потерять кусочек души, прежде чем перестанешь чувствовать себя человеком?