Ругает бабушка склероз,
А кто такой он? — вот вопрос.
Ну, почему, к примеру, он
В том виноват, что скис бульон?
А молоко когда сбежало,
Я слышал, как она сказала:
«Как надоел ты мне, склероз!»
Ну, кто такой он — вот вопрос?!
Бабуля так его ругала,
Что мне склероза жалко стало!!!
Он ощущал небольшую неловкость, ту неловкость, которая обыкновенно овладевает молодым человеком, когда он только что перестал быть ребенком и возвратился в место, где привыкли видеть и считать его ребенком.
В детстве все кажется вечным, незабываемым, детство заполняет собой весь мир, а потом оно вдруг кончается, и ты кидаешь землю на отцовский гроб и в ужасе понимаешь, что ничего вечного нет.
Ощущение красоты, детское ощущение любви, когда кажется, что весь мир тебя любит. Не только твои родители, но и все, все, все. Когда не покидает ощущение, что только выйди в мир – и ты получишь нежность прохожих в ответ на свою.
Разве не я, будучи младшей школьницей, ждала первого осеннего листопада? Ведь тогда мы с друзьями бежали в парк и танцевали-кружились под падающими листьями, задрав голову. Если лист залеплял глаз, как пиратская нашлепка – вот она счастливая примета! Ведь ты одноглазый пират — значит, где-то тебя поджидают сокровища.
Если на секунду представить, что время — это стремительно несущаяся река, а мы как форель плывем по течению в поисках лучшей жизни, то данная деревушка была скорее камнем, что неподвижно лежал у берега, на границе временного потока и вечности. А ведь под каждым, даже самым непритязательным на первый взгляд камнем, тоже во всю кипит жизнь! Спросите об этом у любого маленького ребенка, и он с горящими от восторга глазами, схватив вашу ладонь своей маленькой ручонкой, потащит вас за собой к ближайшему из них. Затем, сопя поднимет его, показывая пальцем на тысячи букашек, суетливо ползающих под ним. Возможно, даже начнет что-то вам объяснять, пока вы хмурясь будете требовать, чтобы он положил его на прежнее место...
Вот, например, с чего раньше начинался день: взрослые уходили на работу, за ними захлопывалась дверь, и все огромное пространство вокруг, все бесконечное множество предметов и положений, становилось твоим. И все запреты переставали действовать, а вещи словно расслаблялись и переставали что-то скрывать.
— Энди Ларкин, если ты ведёшь себя как ребёнок, то с тобой поступят как с ребёнком! Мы отправим тебя...
— Домой?
— ... в детский сад!
— В детский сад?
— Да. Будешь рисовать пальцем, играть в кубики и говорить поезду «тю-тю-тю-тю».
— Но я не был в детском саду с тех пор, как... был в детском саду.
— Может на этот раз ты чему-нибудь научишься. Всё, Ларкин, пора в садик, деточка!
— Ты хочешь продать Плесси-Бельер? Дом, где ты родился, фамильный замок?
— Старая, заставленная груда камней.
— Место, где ты провел детство, где мы впервые поцеловались. Нельзя продавать детство, Филипп.
Cлайд с цитатой