Малия Тейт

— А может, чтобы удержать этого мелкого засранца от убийств усыпим его хлороформом и сбросим на дно озера?

— Я за!

– Он же там замёрзнет насмерть!

– Если собственные воспоминания не убьют его.

– Ты обещал помочь нам. Нам до сих пор нужно найти разлом.

– Я не обещал помогать тебе в самоубийстве.

– Я точно не помню, где я был.

– Я пометила территорию. Визуально. Я пометила её визуально.

– Из всех людей, Скотт, ты-то должен знать, что случается с одиноким волком.

– Он не один! У него есть стая.

– И Тео не в ней. А я в ней.

– Я не в стае, но... никто не любит нацистов.

– ПИТЕР!

– Малия.

– Что?

– Мы смогли пробиться через Охоту только... с помощью эмоциональной связи.

– Чёрт. Хотела бы я помочь. Я не скажу это. Я не скажу это!

– Ладно, что ж, полагаю, все умрут.

[Малия рычит]

– Пап. Папа. Папа!

– Скажи это искренне.

– Пап... прошу, очнись. Папа...

[Питер очухивается]

– Можно ехать чуть быстрее. Если хочешь.

– Я соблюдаю скоростной режим.

– Его никто не соблюдает, и руль так держать тоже не обязательно. Положи руку вот сюда. Вот так. Лучше? Так, я сказал немного быстрее, а не жми педаль в пол. Малия, ты в порядке? Эй, помедленнее. Малия, остановись. Останови машину! Останови машину! Малия? Малия?!

— Если мы хотим найти их, мы должны думать как Стайлз.

— Как гиперактивный псих?

— Как детектив.

(— Если мы хотим найти их, мы должны думать как Стайлз.

— Как гиперактивный придурок?

— Как детектив.)

– Ты плохой парень. Я почти уверена, что помогать тебе – плохая идея.

– Хороший парень, плохой парень. Когда вдруг всё стало таким чёрно-белым?

– Во Вторую мировую.