Генри Чинаски

Самое худшее для писателя — знать другого писателя, а тем паче — несколько других писателей. Как мухи на одной какашке.

Никогда раньше мне не доводилось встречаться в игре с левшой. Нужно было приспосабливаться: а вдруг они все такие. И я представил себе, что достаточно перевернуть левшу вверх ногами, и он становился, как все.

Вот что у меня ещё осталось. Какого черта, не все потеряно.

Больше половины жизни я провел в постелях, более приспособленных для дождевых червей.

Шла война, но дамское платье по-прежнему пользовалось большим спросом...

Я уже вычислил, что все, кому хочется читать свои романы вслух, неминуемо неблагонадежны. Если это — не старый добрый поцелуй смерти, то его тогда вообще не существует.

— Здесь собираются одни придурки.

— Да везде собираются одни придурки, но здесь их как-то особенно много.

Стюардесса спросила, не хочет ли кто выпить. К тому времени выпить надо было уже всем.

Со всеми остальными нами всё будет в порядке, пока бедняки не научатся делать атомные бомбы у себя в подвалах.