Генри Чинаски

– Вы думаете, я привлекательная? – спросила Лайза.

– Да, конечно. Но больше всего мне нравится ваш стиль. В вас есть некая щемящая нота.

– Умеете ввернуть, Чинаски.

– Приходится. Мне почти шестьдесят.

– Больше похоже на сорок, Хэнк.

– Вы тоже умеете вворачивать, Лайза.

– Приходится. Мне тридцать два.

– Рад, что не двадцать два.

– А я рада, что вам не тридцать два.

– Ночь сплошной радости, – сказал я.

Конечно, ссоры будут всегда. Такова природа Женщины. Им нравится взаимный обмен грязным бельем, чуточку ора, немного драматизма. Затем — обмен заверениями.

— Я не хочу влюбляться. Я не хочу пройти через это снова.

— Не беспокойся. Никто ещё не смог меня полюбить.

Победители языков не распускают. Боятся, что их прикончат на стоянке.

Мне нравятся твоя задница и твои волосы. И твои губы, и глаза, и вино твое, и твоя квартира, и косяки. Но во мне порядка — никакого.

Даже самый кошмарный и мерзкий ублюдок на свете не заслуживает того, чтобы лишить его права вытереть задницу.

Я все равно бросить писать не смогу, это симптом безумия.

Ненависть — это единственное, что длится долго.

— Ты ненавидишь людей?

— Нет. Но мне легче, когда их рядом нет.