— Я не хочу влюбляться. Я не хочу пройти через это снова.
— Не беспокойся. Никто ещё не смог меня полюбить.
— Я не хочу влюбляться. Я не хочу пройти через это снова.
— Не беспокойся. Никто ещё не смог меня полюбить.
— Такой молодой человек, каждое утро пьян! Нашёл бы себе работу!
— У меня есть работа.
— Да?
— Да! Убиваю тараканов в этом доме — работы хватает!
— Сукин сын. Киш мири ин тухес!
— Вы действительно умеете писать. Почему вы живёте как бродяга?
— Я и есть бродяга. О чём вы хотите, чтобы я писал? О страданиях? О высшем обществе?
— Может, это новость — но они тоже страдают.
— Никто не страдает так, как бедные.
— В гостевом доме ты можешь спокойно писать.
— Талли, детка, спокойно не напишешь ничего стоящего.
— Почему вы не бросите пить? Любой человек может быть пьяницей.
— Любой человек может быть не-пьяницей. Быть пьяницей — особый талант. Это требует упорства. Упорство важнее правды.
Неведомая сила заставляла встречаться их глаза, поднимавшиеся одновременно, словно по приказу какой-то родственной воли; между ними уже возникала та тонкая и неопределённая нежность, которая быстро образуется между молодыми людьми, когда юноша не безобразен, а девушка красива. Они чувствовали себя счастливыми друг возле друга, потому, быть может, что думали один о другом.
У влюбленной женщины нет ни гордости, ни сомнения.
Чуть не забыла: у влюбленной женщины нет будущего.
А ведь это и есть близость: когда люди рассказывают друг другу истории в ночной темноте.