— В гостевом доме ты можешь спокойно писать.
— Талли, детка, спокойно не напишешь ничего стоящего.
— В гостевом доме ты можешь спокойно писать.
— Талли, детка, спокойно не напишешь ничего стоящего.
— Я не хочу влюбляться. Я не хочу пройти через это снова.
— Не беспокойся. Никто ещё не смог меня полюбить.
— Такой молодой человек, каждое утро пьян! Нашёл бы себе работу!
— У меня есть работа.
— Да?
— Да! Убиваю тараканов в этом доме — работы хватает!
— Сукин сын. Киш мири ин тухес!
— Вы действительно умеете писать. Почему вы живёте как бродяга?
— Я и есть бродяга. О чём вы хотите, чтобы я писал? О страданиях? О высшем обществе?
— Может, это новость — но они тоже страдают.
— Никто не страдает так, как бедные.
— Почему вы не бросите пить? Любой человек может быть пьяницей.
— Любой человек может быть не-пьяницей. Быть пьяницей — особый талант. Это требует упорства. Упорство важнее правды.
Дописав рассказ, я всегда чувствовал опустошённость, было грустно и радостно, как после любви в постели...
Мне всё равно, враги ли мне найдутся,
Я к клеветам привыкла уж давно.
Пускай бранят, пускай смеются,
Мне все равно!
– Я же тебе сказала, что люблю тебя.
– Не надо. Не люби меня.
– Хорошо, – ответила она. – Я не буду тебя любить, я буду тебя почти любить. Так сойдет?
– Вот так гораздо лучше.