Укрощение строптивого (Il Bisbetico domato)

В отпуск уходят от работы, которая не нравится. Мне моя работа очень даже по душе.

— Могу я узнать, который час?

— Страшно поздно — семь часов! Взошло солнце, машина твоя починена — можно ехать.

— Доброе утро, Элиа.

— Добрый день, а точнее — до свидания!

— Видите ли, я представляю газету из Бергамо...

— А я не представляю.

— Ты сделала ужасную ошибку, твой выбор был неудачен.

— А ты откуда знаешь, что неудачен?

— Ну подумай, разве деревня для такой девушки, как ты, привыкшей к Милану, Портофино, Картоно?

— Кортино!

— Да. Девушка вроде тебя не должна влюбляться в деревенского парня. Ты и недели не выдержала бы здесь, среди кур и свиней.

Мамми! Ну что, как тебе мой галстук? Нравится? Да, при галстуке полагается пальто, но я его не нашел.

— Элиа, поздравляю тебя с днем рождения.

— Спасибо.

— А знаешь, ты подошел к тому возрасту, когда нужно подумать, ну, словом, взглянуть на себя, как на продолжателя рода человеческого...

— Ну да, все ясно. Те же разговоры. Ты же знаешь, что я никогда не женюсь.

— Не женишься?! Элиа, ты же крепкий, полный сил и жизненной энергии мужчина...

— Убери руки!

— Но как это может быть, чтоб ты не подыскал себе женщину?!

— А ты подыскал?

— А причем тут я? Хе-хе... Ну, вот скажи, разве у тебя не бывает таких моментов, когда плоть восстает и требует своего? Эти импульсы трудно подавлять в себе. Бренность своего требует, ей невозможно противиться. Ты вспомни, тебе должны быть знакомы такие...

— Знакомы, конечно.

— Ага, ну и что ты делаешь?

— Я просто в сарае колю дрова. А ты что?

— Звоню в колокола.

— Хм... И часто звонишь?!

— Вот (показывает свои руки).

— Я вернулась, чтобы сказать, что ты ненормальный, хам, женоненавистник, грубиян и мужлан!

— А кроме этого?

— Ты еще и хвастун.

— Понял. Ты в меня влюбилась.

— Так на чем мы остановились?

— Я что-то не помню.

— Ну тогда начнем сначала?