— Ничто не длится вечно.
— Кроме, возможно, любви.
— И желания.
— Как насчёт друзей? Что думаешь, Балабол?
— Ничто не длится вечно.
— Кроме, возможно, любви.
— И желания.
— Как насчёт друзей? Что думаешь, Балабол?
Они оба говорят, что мы вновь стали призраками, что всё началось, чтобы повториться. Всё. Ребенком я могла это принять, потому что дети почти что призраки.
Наш урок на сегодня, мальчики и девочки, состоит в следующем: чем больше всё меняется, тем больше всё меняется. И кто бы не сказал, что чем больше всё меняется, тем больше всё остается прежним, очевидно, что его отличала сильная умственная отсталость.
Не дай Оно ускользнуть... то, что ты можешь сделать в одиннадцать, потом зачастую сделать уже нельзя.
Всё ещё смеясь, они вошли в «Таун-Хаус», и когда Билл толкнул стеклянную дверь, Беверли открылось нечто такое, о чём она никому не сказала, но и никогда не забыла. На мгновение она увидела их отражение в стекле, но шестерых, а не четверых, потому что Эдди шёл следом за Ричи, а Стэн — за Биллом, с лёгкой улыбкой на лице.
Сказано, что два самых больших человеческих греха — гордыня и ненависть. Так ли? Я склонен думать о них как о двух самых больших человеческих достоинствах.
Всегда помни, Коджак, что именно самоконтроль отличает существо высшего порядка от низшего. Самоконтроль!
Человек, возможно, создан по образу и подобию Бога, но человеческое общество создано по образу Его оппонента и всегда пытается вернуться домой.
Он чувствовал подъем, который ощущал всякий раз, когда рвал старые связи и уезжал в другое место. В такие моменты он чувствовал себя почти что новорожденным, владеющим величайшей в мире свободой — свободой менять свою жизнь.
— Из всех твоих привычек, — сказал, Вик, — самой худшей мне кажется разгуливать в подштанниках.
— Поглядите на него! — воскликнул Роджер. — Мужику тридцать два года, а он все еще называет трусы подштанниками.
— Ну и что?
— Да так... Ты бы еще сказал «панталоны».