Джон Фаулз

Не женщина, а бумеранг. Бросаешь её, а в следующую субботу она тут как тут и хлеба не просит.

Не знаю, хотел ли он, чтобы я думала, что моя «добродетель» одержала верх над его «греховностью», или имел в виду что-нибудь более тонкое, ну, что вроде иногда побежденный оказывается победителем.

На самом деле он — как ребёнок. Ему нужна игрушка. Чья-то привязанность. Чтобы он мог разбить её вдребезги.

Я не знал, куда отправлюсь, но знал, что буду искать. Чужую землю, чужих людей, чужой язык...

Луна превращает безумца в тигра.

Меня переполняла горькая грусть, смесь памяти и знания; памяти о былом и должном, знании о том, что ничего не вернуть; и в то же время смутной догадки, что всего возвращать и не стоит...

В девятнадцать лет человек не согласен просто совершать поступки. Ему важно их всё время оправдывать.

Прекрасную картину способен продать только банкрот.

Жизнь — страшный, тёмный лабиринт; и встречи тоже тайна.

Пока она рассказывала о своём злополучном романе, я догадался, какой фактор её натуры в докладе не учтен: хрупкое равновесие телесной робости и чувственной дерзости, — первая разжигает мужчину, вторая в зачётный миг обрекает на погибель.