Ты, наверно, нарочно красишь краской порочной лицо.
Обожжешься — смеешься, вот удача, в конце-то концов.
Прочь фонарь гонит утро, повезло хоть ему-то,
Он поймал тебя красным кольцом.
Ты, наверно, нарочно красишь краской порочной лицо!
Пошли на убыль эти ночи,
Еще похожие на дни.
Еще кромешный полог, скорчась,
Приподнимают нам они,
Чтоб различали мы в испуге,
Клонясь к подушке меловой,
Лицо любви, как в смертной муке
Лицо с закушенной губой.
Иэясу — бесстрашный полководец. Ни один из его воинов, павших в сражении, не умер спиной к врагу. Все они погибли к врагу лицом.
Лицо — как мужской орган — своевольно. Оно выдает нас фактически каждый день, раскрывает секреты тем, кто знает, что искать.
Когда он вошёл, Винанд встал из-за стола, глядя прямо на него. Лицо Винанда не было лицом незнакомого человека; лицо незнакомца — неизвестная земля, её можно открыть и исследовать, будь на то воля и желание. Тут же было знакомое лицо, которое замкнулось и никогда не откроется. В нём не было боли самоотречения, это было лицо человека, отказавшего себе даже в боли. Лицо отрешённое и спокойное, полное собственного достоинства, но не живого, а того, которое запечатлели изображения на средневековых гробницах, — достоинства, говорящего о былом величии и не позволяющего касаться останков.
Подожди еще чуть-чуть:
Вспыхнет радуга во мне,
Может быть, и полечу
С облаками на заре...
Одни лица кажутся мне спокойными и ясными, другие — мрачными и угрожающими, третьи — переменчивыми, неискренними; ни в одном из людских лиц нет той разумной уверенности, которая отличает человеческое существо.
В душе моей и на лице боксерские перчатки — оставили свой неизгладимый след и отпечатки!
Cлайд с цитатой