Депрессии, негодования
И перепады настроения как погода в Англии.
Свинья не съест и не течёт вода под камень,
Твоя преисподняя не под землёй, а в подсознании.
Депрессии, негодования
И перепады настроения как погода в Англии.
Свинья не съест и не течёт вода под камень,
Твоя преисподняя не под землёй, а в подсознании.
Я сам это испытал: хочется просто бросить все, лечь дома в постель и ни о чем не слышать. Но, конечно, глупее этого ничего быть не может, да и в постели тебе все равно не будет покоя.
Так одиноко, будто скоро умрёшь: именно сейчас, когда вокруг столько людей, способных понять вообще всё, когда есть подруги и можно даже завести новых, когда муж терпелив, а кошки особенно ласковы, именно сейчас я чувствую, что меня вырезали из моей жизни.
... в социальном отношении, сердечный смех не приносит дивидендов. Удобнее, «политкорректнее» производить впечатление человека в депрессии, чем счастливого. Поверхностному взгляду может показаться, что дело обстоит наоборот. Но, если ты предстаешь перед людьми несчастным, грустным, ты всегда можешь найти кого-то, кто о тебе позаботится, выкажет расположение, любовь, признание. Я упрямо продолжаю быть уверенным, что всё уже есть внутри нас, что то, что мы ищем в других, нам следовало бы искать в себе. Но легче думать, что жизнь была для нас злой мачехой, чем убедиться в том, что быть несчастными — наш выбор. С другой стороны, человек несчастный, погруженный в депрессию, в глубине души хочет оставаться в своем страдании. Быть в депрессии предпочтительнее, чем стать ответственным за себя.
— Как тебе этот строитель? Я всегда представлял ее себе с кем-то более серьезным.
— Да ты что? С кем-то сильным, задумчивым, с кем-то, кто самоотверженно стремится раздражать окружающих?
— Считаешь себя умником? Я говорю не о себе.
— Нет, о себе.
— Нет, не о себе.
— Просто хочу сказать, что подсознание не врет.
— Тревис, этот пижон укладывает волосы феном!
Он погрузился в себя, с легкостью отдаваясь волнам одиночества, плывя по течению своей депрессии. Одно слово сразило его наповал, позволив чувствам, наполнявшим его до сего выплеснуться наружу, создавая круговорот в океане его жизни и унося его в самый центр личного безумия. Он упал на дно, больно уколов сердце об осколки воспоминаний, хранившихся на приличной глубине его души. Осматривая обломки старых, иссохших, уже ненужных эмоций, смешившихся с прахом, оставшимся от любимого мира, который когда-то цвел, беззаботно жил, не подозревая об ужасах будущего, он со слезами на глазах, обессиленный, опал, как желтый лист в ветреную погоду, отдавшись болезненной ностальгии, пронзившей его вздымающуюся грудь и эхом отразившейся от обшарпанных стен его мира, разрушенного и опустошенного.
— Сегодня я разговаривала с Сосо... Вы выписали ей антидепрессанты?
— Ну, ей было грустно.
— Сразу пичкать таблетками — это плохая идея. Вы даже не обсудили с ней проблему.
— Мы ОБСУДИЛИ проблему. И я решил действовать пока не стало хуже.
— А ещё Вы сказали ей, что никто не любит грустных, и вся депрессия — в воображении.
— И что?
— Когда кто-то ощущает себя уязвимым — им надо дать рассказать о своей боли. А не винить себя за то, что она вообще возникла.