Как нас любит зима, как целует февраль,
Я жалею о том, что ничего мне не жаль.
Как нас любит зима, как целует февраль,
Я жалею о том, что ничего мне не жаль.
Он стыдился своего хвастовства, желания казаться храбрым и безжалостным. Своего хладнокровия, своей черствости, неспособности выразить свои чувства и мысли. Теперь он искренне сожалел о том, что убил Джесси. Скорбел, как и все вокруг. Грезил о том, что каким-то чудом повернет время вспять. Проходя по своему салуну, он замечал, как посетители перестают улыбаться. Он получил столько писем с угрозами, что они вызывали в нем только любопытство. Все дни он проводил в квартире, разглядывал карты, пытаясь разглядеть в королях и валетах свою судьбу.
Как только день погаснет, ты постучишь ко мне,
Все забыв. Сотый раз оборвав мой покой.
Но стоит мне проснуться, и я увижу, что
Это бред и сейчас тебя нет со мной.
Всё прошло, и теперь ты с другим, я с другой.
And now I see clearly -
All these times I simply stepped aside
I watched but never really listened
As the whole world passed me by.
All this time I watched from the outside
Never understood what was wrong or what was right.
I apologize.
Мертвые люди получают больше цветов, чем живые, потому что сожаление сильнее благодарности.
Насчет нас с отцом... Мне очень жаль, что, когда мы виделись в последний раз, я пытался затеять ссору. И что почти всю жизнь злился на него. Боюсь, что он умер, думая, что я его ненавижу. А теперь уже ничего не исправишь. Слишком поздно. Мне его не хватает. И я чувствую себя ужасно виноватым. И мне паршиво... очень.
Как бы это ни было тяжело, смерть — это последнее прощание. Когда жизнь останавливается, все сожаления и борьба оказываются напрасными.
Сожаление?
Это моя вода и пища.
Мой кислород, мое все.
Лица стираются, имена смешиваются, но сожаление...
... сожаление никогда не стареет.
Делал ли я хоть что-то ради нее? Мог ли я отплатить ей за все? Не сейчас! Я ничего не успел для нее сделать. Знать бы, что она уйдет так внезапно, но я даже не думал об этом! Даже если я захочу отблагодарить ее, то уже слишком поздно.
Хадасса прикоснулась к нему, отвлекая его от мучительных размышлений.
— Не надо ненавидеть Юлию за то, что она натворила, Атрет. Она заблудилась на своих путях.