— «Бутоны милого мая погубит стужа злая, но в моих воспоминаниях ты — вечное лето». Тайный обожатель. Отпад! Это ты написала?
— Это же известная цитата.
— Откуда?
— Из записок Клифа.
Я не хочу быть предательницей своего поколения, но я не понимаю, почему парни так сегодня одеваются. Такое ощущение, что они только что встали с постели, напялили мешковатые штаны, нацепили кепку козырьком назад, и думают, что мы будем от них в экстазе... Я так не думаю.
Мой папа — судья по гражданским делам. Это самые страшные юристы. Даже Люси, наша горничная от него в ужасе. И папочка так хорош, что получает за борьбу с людьми 500 баксов в час, а со мной он борется бесплатно, потому что я его дочь.
Мой папа — судья по гражданским делам. Это самые страшные юристы. Даже Люси, наша горничная от него в ужасе. И папочка так хорош, что получает за борьбу с людьми 500 баксов в час, а со мной он борется бесплатно, потому что я его дочь.
Слепой Гомер и нынешний поэт,
Безвестный, обездоленный изгнаньем,
Хранят один — неугасимый! — свет,
Владеют тем же драгоценным знаньем.
И черни, требующей новизны,
Он говорит: «Нет новизны. Есть мера,
А вы мне отвратительно смешны,
Как варвар, критикующий Гомера!»
Если долго сдержанные муки,
Накипев, под сердце подойдут,
Я пишу: рифмованные звуки
Нарушают мой обычный труд.
Всё ж они не хуже плоской прозы
И волнуют мягкие сердца,
Как внезапно хлынувшие слезы
С огорченного лица.
— Твое последнее слово.
— Безымянный. Передайте, что его зовут Михель фон Гоэнштайн. И что я любила его до самой смерти...
Cлайд с цитатой