Знаешь, у тех, кто пишет, или в страстях томится,
Температура выше средней по всей больнице.
Крайне легко, наполняясь сладостью модуляций,
приобрести способность самовоспламеняться.
Ты помнишь, как мы читали друг другу свои стихи?
А помнишь, как мы гуляли по всем разводным мостам?
А помнишь — в концертном зале читали ноктюрн с листа,
и если мы брали паузу, что в нотах предрешена -
вокруг наступала сразу кромешная тишина.
Если муза улетает — к чему держать?
Её сердце не стерпит насилие, гнев и гнёт.
У неё лишь от вида заточенного ножа
осыпаются крылья. Без крыльев она умрёт.
Слова простые, сестры-замарашки,
я так люблю их будничный наряд.
Я дам им яркость красок, и бедняжки
меня улыбкой робкой одарят.
Их суть, которую они не смели
явить нам, расцветает без оков,
и те, что никогда еще не пели,
дрожа вступают в строй моих стихов.
Всякий человек, великий или малый, бывает поэтом, если видит из-за своих поступков идеал.
Я увидал в его галиматье словесной
Все то, что наш педант являет повсеместно:
Самовлюбленности надменную печать,
Упорство в том, чтоб зла кругом не замечать.
И пребывание в доверии беспечном,
Что держит дух его в самодовольстве вечном,
Из-за чего он горд значением своим
И в каждом слове так самим собой ценим!
Поэтому свою он славу ценит втрое,
Превыше почестей военного героя.
Теперь я понимаю, что поэту совсем не нужно влюбляться, чтобы хорошо писать о любви. Теперь я понял, что мы лучше всего умеем говорить о том, чего бы нам хотелось, но чего у нас нет, и что мы совсем не умеем говорить о том, чем мы полны.
Cлайд с цитатой