Человек подвинулся ближе к печке, словно боясь, что огонь, этот дар Прометея, вдруг исчезнет.
— Ну, кто же он?
— Не знаю. Не хотел разговаривать и ушел в себя, как улитка. Любопытнейший субьект.
Человек подвинулся ближе к печке, словно боясь, что огонь, этот дар Прометея, вдруг исчезнет.
— Ну, кто же он?
— Не знаю. Не хотел разговаривать и ушел в себя, как улитка. Любопытнейший субьект.
— Нет, Принс, здесь что-то кроется, помяни мое слово. Мы еще услышим о нем, если он останется в наших краях.
— А если нет?
— Тогда великодушию моему будет нанесен удар и плакали мои шестьдесят унций.
— Кто это? Бог огня из какого-то мифа?
— Это? Это чудовище, появившееся много лет назад в Обществе Душ. Оно пришло, когда общество было в тяжёлом положении... и только усугубило его. Но оно больше не появится.
— А что будет, если оно всё-таки вернётся?
«Похоже... я больше не вернусь...»
Побежденные соперники, как и история любви, красной кровью написанная на снегу, были забыты.
Такова природа огня, выжигать за собой землю и не думать о том, что остается позади.
Мы никогда не выигрываем. Иной раз нам это кажется, но такова маленькая любезность, которой удостаивают нас боги.
Льдом одиночества окованное сердце,
Где взять тебе тепла, чтоб дать мне хоть чуть-чуть?
Нам горько оттого, что вместе не согреться,
И страх вползает в грудь.
Ступай своим путем, мы можем лишь на память
Друг другу подарить осколки наших льдов
И молча посмотреть, как льдинки будут таять
От жара мрачного смятенных наших лбов.