Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь — вот вам, пожалуйста, критерий истины.
Самый обыкновенный род лжи тот, когда обманывают самих себя: обман других есть относительно уже исключительный случай.
Если для богослова что-то истинно, значит, это ложь — вот вам, пожалуйста, критерий истины.
Самый обыкновенный род лжи тот, когда обманывают самих себя: обман других есть относительно уже исключительный случай.
Когда истина — не к месту и не ко времени, то теряет не истина, а ее глашатай. Ошибка — не всегда не то, но как бы не к месту и не ко времени...
Зачем меня ты бережешь от бед,
А я киваю головой в ответ?
Ты боль больнее делаешь вдвойне,
А истина давно известна мне!
Даже странно, до какой степени одни и те же слова могут казаться то истиной, а то ложью.
— Вы кто такие?
— Мы? Полиция сайта знакомств! И мы проверяем, достоверную ли информацию выкладывают наши клиенты на сайте. Так же? Не, ну так, нет?
— Да, многие сайты выслеживают лжецов, и мы гордимся нашей безупречной честностью!
— Вы что, серьезно?
— Хочешь знать, серьезно ли все это? Вы согласились с условиями регистрации на сайте. Вы же читали их, так ведь?
— Да бросьте, их же вообще никто не читает!
— Не читали условия!?
— Нехорошо, нехорошо, нехорошо. Он просто нажал на кнопку. Выбирай, либо говоришь правду сейчас, либо мы проводим воспитательную беседу.
— В школе я изучал только французский! Я ненавижу музеи, и я зарегистрировался только ради секса, моя жена не дает мне!
Истина, это что-то вроде сладкого куска пирога или шоколада, когда снимается обертка. Так же, как кожа, необходимая для защиты плоти и крови, ложь нужна, чтобы защитить правду.
Я упрекаю сострадательных в том, что они легко утрачивают стыдливость, уважение и деликатное чувство дистанции, что от сострадания во мгновение ока разит чернью и оно походит, до возможности смешения, на дурные манеры, — что сострадательные руки могут при случае разрушительно вторгнуться в великую судьбу, в уединение после ран, в преимущественное право на тяжёлую вину.