– ... Мы должны идти, Холмс.
– Конечно, идите.
– А вы?
– А я полюбуюсь здесь видами. В одиночестве.
– В горах одному опасно.
– Не более, чем везде в нашем несовершенном мире.
– ... Мы должны идти, Холмс.
– Конечно, идите.
– А вы?
– А я полюбуюсь здесь видами. В одиночестве.
– В горах одному опасно.
– Не более, чем везде в нашем несовершенном мире.
— Это игра, мой друг. Игра теней, и мы играем в неё — Профессор и я... В кошки-мышки, в плащ и кинжал.
— Скорее уж в паука и муху.
— Я не муха. Я кошка.
— Не мышь, а кинжал.
– Не то чтобы он не умел. Как вы говорите про лошадей?
– Опасны с обоих концов и коварны посередине. Мне не по душе чтобы разумное существо прыгало у меня между ног. Спасибо. Лучше дайте мне велосипед. На дворе 91-ый год. Уж лучше на воздушном шаре.
– Есть животное посговорчивее?
— Не делай этого.
— Чего?
— Взгляд.
— Взгляд?
— Этот твой взгляд.
— Но я ведь его не вижу, не так ли? Это мое лицо...
— Да, и оно выражает мысль «Мы оба знаем, что здесь на самом деле происходит».
— Так и есть.
— Нет, я не знаю, потому это выражение лица меня и раздражает.
— Между нами, Джон, я всегда выживал после падения.
— Но как?
— Элементарно, мой дорогой Ватсон.
— А! Черт! ... Джон, я не могу больше. Дай мне хотя бы одну!
— ... нет.
— Дай по-хорошему!
— Нет, у нас договор — ни при каких обстоятельствах. Если помнишь, ты сам заплатил всем торговцам в радиусе трех километров, чтобы тебе их ни за что не продавали.
— Глупость какая. Кто до этого додумался!
— Кхм...
— Миссис Хадсон!
....
— Так, Шерлок, слушай — ты отлично держишься, не сдавайся и возьми себя в руки.
— Где они?! Джон, скажи, где ты их прячешь?! ... пожалуйста.
— Нет, Шерлок, прости.
— Я лотерейные номера тебе подскажу...
— (смех)
— ... попытаться стоило.
— У тебя девушка?
— Да, да. Я встречаюсь с Джанин! Я думал, это бросается в глаза.
— Да, но... хм... и у вас с ней отношения? Это правда?
— Да, правда.
— У вас с Джанин?
— Да, у нас с Джанин.
— А поподробнее?
— Ну... все хорошо, мы с ней... друг другу подходим.
— Ты это в книге вычитал?
— Все это в книгах вычитывают.
— Я, я уже в аду, и я не ошибаюсь насчёт него.
— Но какое это имеет отношение ко мне?
— Это чудовище, эта гнусная тварь — есть живое воплощение, сгусток человеческого зла. И если бы мне удалось избавить от него мир, моя жизнь была бы прожита не зря.