— Я должен был почувствовать, я глупец, ты же говоришь не как рыцарь, ты даже выглядишь не как рыцарь.
— Сожалею.
— Я тоже. Ведь ты сражаешься как рыцарь. И мне нужны такие люди. Камелоту нужны.
— Я должен был почувствовать, я глупец, ты же говоришь не как рыцарь, ты даже выглядишь не как рыцарь.
— Сожалею.
— Я тоже. Ведь ты сражаешься как рыцарь. И мне нужны такие люди. Камелоту нужны.
— Этот стол принадлежал древним королям Камелота. Круглый стол позволял всем сидящим быть на равных. Древние верили в равенство, похоже сейчас пришло время возродить эту традицию. Ведь мы оказались здесь благодаря каждому из вас. Мой отец слишком долго находится в заточении, завтра я попытаюсь вызволить его. Есть ли кто-нибудь за этим столом, кто пойдет со мной?
— Ты объяснил мне принципы рыцарства, кодекс, по которому должен жить мужчина: с честью бороться за справедливость, свободу и добро. Я верю в тот мир, который ты построишь.
— Я человек простой, я никто и все же ты был готов отдать за меня свою жизнь, Артур. Пришел мой черед тебе отплатить.
— Я не раз боролся с тобой бок о бок и готов с радостью отдать за тебя жизнь.
— Шансов у нас нет, но такую драку я ни за что не пропущу.
— Твои враги теперь и мои враги.
— Если тебе нужен старик...
— Мой ответ ты знаешь.
— Мерлин?
— Нет, мне что-то не хочется.
— А у тебя нет выбора, Мерлин. Я благодарен вам, что вы в тяжелый для Камелота час остались верны мне и я сделаю то, что мой отец не одобрит. Завтра, когда пробьет час сражения, гордитесь тем, что вы стали воинами самой благородной армии на этом свете.
— Может, тогда однажды судьба даст мне другой шанс доказать, что я достоин быть рыцарем Камелота.
— Но Ланселот, ты уже доказал это нам.
— Но я должен доказать это себе.
— Этот стол принадлежал древним королям Камелота. Круглый стол позволял всем сидящим быть на равных. Древние верили в равенство, похоже сейчас пришло время возродить эту традицию. Ведь мы оказались здесь благодаря каждому из вас. Мой отец слишком долго находится в заточении, завтра я попытаюсь вызволить его. Есть ли кто-нибудь за этим столом, кто пойдет со мной?
— Ты объяснил мне принципы рыцарства, кодекс, по которому должен жить мужчина: с честью бороться за справедливость, свободу и добро. Я верю в тот мир, который ты построишь.
— Я человек простой, я никто и все же ты был готов отдать за меня свою жизнь, Артур. Пришел мой черед тебе отплатить.
— Я не раз боролся с тобой бок о бок и готов с радостью отдать за тебя жизнь.
— Шансов у нас нет, но такую драку я ни за что не пропущу.
— Твои враги теперь и мои враги.
— Если тебе нужен старик...
— Мой ответ ты знаешь.
— Мерлин?
— Нет, мне что-то не хочется.
— А у тебя нет выбора, Мерлин. Я благодарен вам, что вы в тяжелый для Камелота час остались верны мне и я сделаю то, что мой отец не одобрит. Завтра, когда пробьет час сражения, гордитесь тем, что вы стали воинами самой благородной армии на этом свете.
— Мы едем в королевство Сенреда? Мы ведь в лесу Осетир. Ты бы мог мне рассказать.
— Тогда мне придется тебя убить.
— Попробуй. Я ведь и так, наверное, погибну, я же знаю, что здесь случилось с нашими дозорными — мертвы, все мертвы.
— Сэр Леон выжил.
— Да, и что это означает, что у меня есть один шанс из сорока?
— Вообще-то еще меньше — нас же всего двое.
— Я не допущу, чтобы мой отец погиб в одиночку. Гвейн, Элиан, возьмите Гаюса и отправляйтесь в леса за замком. Надеюсь, мы еще встретимся. Мерлин, шел бы ты с ними.
— Нет, что я в том лесу не видел?
— Да, правду говорят. Любовь толкает на отчаянные поступки. Почему вы не признаетесь в своих чувствах к Гвен? Это же очевидно, слепой заметит. Она вам нравится? Скажите.
— Не могу. Как я могу признать, что думаю о ней все время, что она меня интересует больше, чем кто-либо. Как я могу признать, что не знаю, что со мной будет, если она пострадает?
— Почему нет?
— Между нами ничего не может быть. Признаться в чувствах — слишком больно.
— Но кто сказал, что ничего не может быть?
— Отец не позволил спасти служанку, думаешь он позволит на ней жениться?
— Я всегда думал, что, в другой ситуации, мы были бы хорошими друзьями.
— Да...
— Если бы ты не был самодовольным напыщенным болваном.
– Это мило, не правда ли? Только мы вдвоём.
– Точнее втроём.
– Мерлин? Мерлин не считается.
— У тебя есть долг перед отцом, перед твоим народом, нельзя бросить их в такое время.
— Что мы можем против армии бессмертных?
— Чтобы узнать — надо попробовать.