Ты знаешь, у нас будут дети,
Самые красивые на свете,
Самые капризные и злые...
Ты знаешь, у нас будут дети,
Самые красивые на свете,
Самые капризные и злые...
Мефу одиннадцать. С Зозо он здесь на каникулах. Времени мало, а надо вписаться в новую компанию, стать своим. Одна слабость, одна неотмщенная обида – и заклюют, разорвут. Лишь по отдельности дети – маленькие ангелы. Вместе же – стая волчат со своими законами.
Одним моим детям нравится воровать, другие вообще не задумываются, хорошо это или плохо, а есть и такие, которые воруют противно своей воле, ибо понимают, что у них просто нет другого выбора. Но на моей памяти еще никто – никто, повторяю, – не был настолько охоч до воровства. Если Ламора будет валяться с располосованным горлом и лекарь попытается зашить рану, этот маленький поганец украдет у него иголку с ниткой и сдохнет, радостно хихикая. Он… слишком много крадет.
— Слишком много крадет, – задумчиво повторил Безглазый священник. – Уж чего-чего, а такой жалобы я никак не ожидал услышать от человека, который живет обучением детей воровству.
Родители обманывают своих детей, чтобы скрыть от них вещи, к которым дети, по их мнению, еще не готовы. Так же точно и дети, подрастая, скрывают от своих родителей то, что считают недоступным родительскому пониманию.
Принц радостно закивал головой:
— У-это, у меня уже есть, у-это, коммунизм. Чего умей — делай, чего не умей — не делай. Сколько, у-это, хочу — давай-давай.
— Смотри, твой ребенок песок ест.
— Когда появляется третий, по пустякам уже не дергаешься.
Когда затихли голоса на детских площадках, на смену им пришло отчаяние. Очень странно, что происходит в мире без детских голосов.
Признательность — это долг, который дети не очень охотно принимают по наследству от родителей.