— Итак. Чего этим утром желают наши юные гости? Чудесные блинчики или сэндвичи с ветчиной, я полагаю.
— Два кофе. Оба черных.
— Итак. Чего этим утром желают наши юные гости? Чудесные блинчики или сэндвичи с ветчиной, я полагаю.
— Два кофе. Оба черных.
— Я думаю, что ты что-то скрываешь от меня.
— Так и есть...
— Ну и что же это?
— Мою невинность, с которой я не расстанусь, как бы ты не умолял!
Но я точно знаю вот что: когда твоя жизнь становится такой, какой ты видел её в своих мечтах — это потрясающе.
Впервые в жизни я почувствовал, что мне кто-то не безразличен. Это меня чертовски испугало, если честно. Но мне понравилось!
Есть две вещи, которые я знаю о детях. Первое — они наше будущее, и о них нужно заботиться. Второе — они лживые маленькие засранцы.
Спорят о чем-то, столпившись у карты,
Те, кому вскоре Землю вращать...
Платоны, Коперники и Декарты -
У всех любопытный, искрящийся взгляд.
И на миг в этом споре смешном и беспечном,
В паузе маленькой, еле заметной,
Выглянет вдруг из-за глобуса Вечность
И тихо шепнет им на ушко ответы.
Родитель сажает своего ребенка в золотую клетку, и все видят, что «золотая», и только ребенок видит, что «клетка».
Все выглядело так, будто в прочном фундаменте, на котором она строила свое понимание мира взрослых, появилась трещина. Джесси предполагала, что взрослые всегда имеют веские основания поступать так или иначе, и при том они заботятся об интересах каждого. Но впервые в жизни ей пришло на ум, что взрослые могут не отдавать себе отчета в своих действиях. Что иногда они поступают наугад, подобно детям.
И зачем только Господь посылает на землю младенцев? Рождались бы люди сразу взрослыми!
Когда же вы со мной поиграете? Папа с работы — и сейчас же за книгу. А мама — барыня какая! — сразу стирать начала.
Я и сам был мальчишкой, а потому знаю, что он такое, — либо дурак, либо мужчина, задыхающийся в детской оболочке и рвущийся наружу.