Но в восхитительной Италии беспутство и религия сочетались друг с другом так легко, что религия становилась беспутством и беспутство — религией!
0.00
Нас нежно любят только женщины, на которых мы мало обращаем внимания.
Оноре де Бальзак. Эликсир долголетия
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойКогда сатана будет заключать мир, то непременным условием поставит прощение своих приверженцев, иначе он оказался бы самым жалким существом.
Нередко смерть отца застает молодых людей среди праздника жизни, на лоне безумной оргии.
Молчаливый слуга, провожавший молодого человека к спальне умирающего, настолько слабо освещал путь своему хозяину, что смерть, найдя себе помощников в стуже, безмолвии и мраке, а может быть, и в упадке сил после опьянения, успела навеять на душу расточителя некоторые размышления: вся его жизнь возникла перед ним, и он стал задумчив, как подсудимый, которого ведут в трибунал.
Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.
Так-то я не против религии. Но заходить в жалкую, затхлую лачужку вместо того, чтобы уехать в горы и ощутить там Бога... Я думаю, это, по меньшей мере, странно.
Всю свою жизнь я тренировался, но как бы ты ни был умен, тебе нужен тренер. Ты должен ходить в спортзал, чтобы тебя оценивали и тобой руководили. Нельзя тренировать самоё себя. Также я отношусь к церкви. Церковь — это спортзал для души.
Наука давно растворила Бога-творца в своих пробирках, дотла сожгла его в огне электрической дуги, а человек только выиграл.
— ... Церковь нуждается в таких людях, как ты.
— Вы совершенно не знаете, что я за человек.
— Знаю. Я вижу! Ты из тех, которые живут ради веры.
— Я не живу ради веры, я за неё умру.
— Вот, золотые слова. Но так сразу умирать не обязательно. Есть много путей, чтобы служить Богу.
— Ну вы же знаете, что это не так. Вы хорошо устроились, да? Вы знаете, что другие религии над нами насмехаются из-за этого? Что в других религиях есть воины веры, самоубийцы, мученики, которые отдают жизнь за свою веру. Ничего подобного на сегодня не делает ни один христианин. А всё потому, что вы не читаете Библию. Вы слепили себе такого удобного Бога, который всё прощает и успокоились. А Господь говорит: «Не думайте, что Я пришёл принести на землю мир; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку — домашние его». И ещё! «Врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы Я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною». Так что речь не идёт вовсе о том, чтобы жить за веру. У Господа на нас другой план, когда он говорит: «Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!»
— Ну вот в этом ты совершенно прав, Веня! И вот именно поэтому ты тот человек, который нам нужен.
— Для чего?
— Для чего? Ну... я хотел бы, чтобы ты для начала прочитал вот эту вот брошюрку.
— Мне не нужны брошюрки, у меня есть Библия и она меч, который проходит сквозь людей. Некоторые выстаивают, другие падают.
— Вот! Вот, приходи, поговорим, послушаешь проповедь...
— Проповедь!?
— Да.
— Ну если уж проповедовать, то в Чечне или Афганистане.
— Веня... Веня, ну тебя же убьют в первый день.
— А вот это неважно. «Тот, кто отдаст душу свою ради меня, тот сбережёт её».
— Ну и ко скольким душам ты так достучался? К двум? К трём? А нас тысячи. Понимаешь? Миллионы.
— А это не счёт и души не валюта. На небесах более радости будет об одном грешнике, кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.