Трава сделается зеленее и цветы расцветут ярче! Утучнятся поля! Потекут полноводные реки, поплывут суда! Расцветёт скотоводство! Объявятся пути сообщения! Скоро всего вдоволь будет! Потерпите!
Обещал баклан ставриде, что устроит в лучшем виде.
Трава сделается зеленее и цветы расцветут ярче! Утучнятся поля! Потекут полноводные реки, поплывут суда! Расцветёт скотоводство! Объявятся пути сообщения! Скоро всего вдоволь будет! Потерпите!
— А вас в таком состоянии никто не удержит. Попрошу не тыкать. Мы слава богу, не холопы с вами и на одном поле не сидели. На разных преимущественно, богу слава.
— Хорошо. Как Вы, сударыня такая вот, меня не остановили? Мужа вашего, родного?
— Я бы на вашем месте, начала готовиться к встрече с императором. Тем более, всё что вы ему наобещали, я предусмотрительно записала. Индусские слоны-инохолцы, безделица сущая. Цирк карликов-уродов, катание на гигантских золотых черепахах и концерт художественной самодеятельности, итальянских теноров.
— Всё!... Кандалы... Сибирь... Чаадаев! Кто? Кто меня-я за язык тянул?!
— Мистер Мэхью, — вежливо сказал мистер Круп, — вы когда-нибудь пробовали печень? Свою печень? — Ричард промолчал. — У вас будет такая возможность. Мистер Вандемар пообещал собственноручно извлечь её и засунуть вам в глотку, прежде чем он перережет вашу тощую шею. Так что вы её наверняка попробуете.
— Не смейте мне угрожать, я позвоню в полицию!
— Мистер Мэхью, вы вольны звонить куда хотите. Но напрасно вы думаете, что мы вам угрожаем. Ни я, ни мистер Вандемар никогда никому не угрожали, — не правда ли, мистер Вандемар?
— Да ну! А что вы тогда сейчас делаете?
— Даём вам обещание, которое исполним, когда придём. Кстати, мы прекрасно помним, где вы живёте!
Если однажды вам придется выбирать между обещаниями гангстера и госчиновника, обращайтесь к гангстеру. Всегда. У учреждений – в отличие от индивидов – нет чести.
— Так, значит, с вами дело слажено, Бордюр. А уж я, свечки едрёные, не обделю вас герцогством, клянусь жизнью Мамаши Убю.
— Но...
— Заткнись, мой ангел.
— Есть ли хорошие актеры среди французских политиков?
— Не говорите мне о них. Они наводят на меня ужас. Это всё комедианты, умеющие только торговать обещаниями.
Политики слишком серьёзные. Особенно в предвыборных кампаниях. Они такие: «Я обещаю, клянусь вам сердцем матери, я...» Ты спрашиваешь: «А где, где всё?» «Мать умерла».
— Все вы, мужики, одинаковые. Обещаете то одно, то другое, а самим наплевать. Обещаете на руках носить. Если бы мне давали доллар вместо каждого обещания, давно бы разбогатела. Мне не нужны твои пять тысяч долларов.
— Хэзер, я буду на руках тебя носить.
— На пять тысяч долларов?
— Нонночка, часы переводили четыре месяца назад!
— Вот я тогда и не перевела...
— Ну... Можешь уже и не переводить, что зря-то дорогие часы просто так переводить...
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.