Такие, как он, на войне сражались, в плотном строю, на пузе ползли по грязи, крови и страху. И за что, а? За пацанов с щипцами для волос? За девок, у которых жопы из леггинсов свисают?
Удачи! Счастливо оставаться! И идите в жопу!
Такие, как он, на войне сражались, в плотном строю, на пузе ползли по грязи, крови и страху. И за что, а? За пацанов с щипцами для волос? За девок, у которых жопы из леггинсов свисают?
— А то мне послышалось, что кто-то тут решил ограбить банк...
— Не! Не-не, я сказал… подёргать шланг. Сеанс группового онанизма. Старый добрый дрочильный хоровод!
Берешь свою боль и крепко в нее цепляешься. Заталкиваешь ее поглубже. Чувствуете? Вы чувствуете?! Это она! Будто сдавливает кишками сердце. Напейся ей. Это полезно для души.
Мы, то есть наше поколение, стали менеджерами и секретарями наших детей. Все эти дни рождения друзей, внеклассные занятия и футбольные тренировки…
Большинство современных книг — лишь мерцающие отражения сегодняшнего дня. Они очень быстро гаснут. Старое же обнаруживает свою сокровеннейшую ценность — долговечность. Лишь бы новое — это сама преходящность. Сегодня оно кажется прекрасным, а завтра предстает во всей своей нелепости. Таков путь литературы.
Извини, друг, я думал, ты закончил. Я думал, ты уже всё. Ты что-то там про курицу заливал? Нет? И с чего мне посреди дня курицы мерещатся?
На телевидении меня сначала гримировали — пудрили лицо, распыляли на волосы лак из железной банки. В моё время это называли пульверизатором, а сейчас — спреем. Спрей, конечно, короче. В английском много таких словечек — маленьких, звонких, как шарик для пинг-понга, — удобных, в общем и экономных. Только вот раньше на речи не экономили.
Цифровые технологии, Интернет! Даёшь интервью — и уже через несколько часов красуешься на первой странице газеты. На следующий день в тебя благополучно заворачивают рыбу.
Мы молоды. Это в порядке вещей, что мы порой напиваемся, что плохо себя ведём и трахаемся друг с другом. Мы предназначены для вечеринок. Вот так вот. Да, некоторые из нас не знают меры и слетают с катушек. Но Чарльз Дарвин сказал: «Нельзя сделать омлет, не разбив пары яиц». И вот про это я вам и толкую. Разбитые яйца. Как яйца, разбитые в какой-то, *** его знает, коктейль. Вы только посмотрите на себя... Вы разбиваете моё сердце. Вы напялили на себя кардиганы. А ведь у нас всё было. Мы обосрались похлеще всех предыдущих поколений, вместе взятых! Мы были такими прекрасными... Мы занимались ***нёй, я занимался ***нёй, и я планирую заниматься ***нёй, когда мне будет 20 и, может, когда мне будет 30. И я трахну собственную мать, перед тем как... Или кого-нибудь другого. Только попробуйте мне запретить.
— Я только что понял, что я не умирал на этой неделе.
— Сейчас только четверг, еще есть время.