Александр Дюма. Три мушкетёра

Другие цитаты по теме

— Мы говорим: «Горд, как шотландец», — вполголоса произнес герцог.

— А мы говорим: «Горд, как гасконец», — ответил д'Артаньян. — Гасконцы — это французские шотландцы.

Только мужеством — слышите ли вы, единственно мужеством! — дворянин в наши дни может пробить себе путь. Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в это мгновение ему предоставляла фортуна.

... чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.

Ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя иной раз воспоминания терзают душу!

Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

— Мой Бог? — сказала она. — Безумный фанатик! Мой Бог — это я и тот, кто поможет мне отомстить за себя!

... Скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание — это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани.

Добро и милосердие — мой щит и моя ограда, для меня от Бога — величайшая награда.

... герцог время от времени поглядывал на молодого человека, словно не веря, что такая предусмотрительность, такое мужество и преданность могут сочетаться с обликом юноши, которому едва ли исполнилось двадцать лет.

Не надо смешивать осторожность с трусостью, сударь. Осторожность — это добродетель.