Александр Дюма. Три мушкетёра

Другие цитаты по теме

— Печально все же, — вновь заговорил де Тревиль, — что в такое злосчастное время, как наше, самая чистая жизнь, самая неоспоримая добродетель не может оградить человека от позора и преследований.

Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

— Мой Бог? — сказала она. — Безумный фанатик! Мой Бог — это я и тот, кто поможет мне отомстить за себя!

Только мужеством — слышите ли вы, единственно мужеством! — дворянин в наши дни может пробить себе путь. Кто дрогнет хоть на мгновение, возможно, упустит случай, который именно в это мгновение ему предоставляла фортуна.

... чем больше в сердце гордости, тем труднее бывает покорить его.

Ведь воспоминания не так стесняют, как живое существо, хотя иной раз воспоминания терзают душу!

Обычно люди обращаются за советом, — говорил Атос, — только для того, чтобы не следовать ему, а если кто-нибудь и следует совету, то только для того, чтобы было кого упрекнуть впоследствии.

Если ты сделал добро, а другой испытал добро, то чего же ты, уподобляясь глупцам, стремишься ещё к чему-то третьему, вроде славы доброго человека или награды?

(Когда ты сделал кому-нибудь добро и это добро принесло плод, зачем ты, как безрассудный, домогаешься еще похвалы и награды за свое доброе дело?)

... Скрывайте свои раны, когда они у вас будут! Молчание — это последняя радость несчастных; не выдавайте никому своей скорби. Любопытные пьют наши слезы, как мухи пьют кровь раненой лани.

Добро и милосердие — мой щит и моя ограда, для меня от Бога — величайшая награда.