Рано радуешься. Ты прикован к койке, а он на свободе, бессмертен, владеет магией и зол как чёрт. Так что главный претендент на роль мертвеца года — ты, Крюк.
— Он действительно вернулся. Я действительно вернулась.
— Такой же старомодный и уютный, как ты помнишь?
— Такой же проклятый, как я помню!
— Вы с папой герои. То, как вы меня спасали, ничего не меняет, не делает вас плохими людьми. Ты — та, кем была всегда.
— И кем же?
— Да мамой.
— Откуда у вас такой нечеловеческий оптимизм?
— У нас только так.
— Как? С тех пор, как вы обрели память и снова стали принцем и Белоснежкой, у вас не жизнь, а сплошной кошмар.
— Нет. Мы обрели дочь.
— Когда вы платили залог, вы сказали, что верите мне. Почему?
— Я думаю, вы невиновны.
— В краже со взломом или вообще?
— Как вам больше нравится.
— Мне всё равно, в чём меня обвиняют. Я уезжаю. Так будет лучше. Если я останусь, Генри будет сильнее страдать.
— А если уедете? Ведь на самом деле есть причина, по которой вы должны остаться. Вы тревожитесь о нём. Кто, кроме вас, сможет его защитить?
— Я просто прихожу сюда, чтобы увидеть его.
— Преследуешь значит.
— Ну что ты, нет! Может, немножко... Я же не хожу за ним по пятам. Просто я знаю, что он проводит утро с Катрин, потом берет кофе, едет в приют для животных к 7:30 и возвращается домой около пяти.
— И всего-то?
— По четвергам они берут на ужин китайскую еду.
— Если тебе нужно подтверждение для всего происходящего, Эмма, то ты надолго застрянешь на одном месте.
— Может быть. Или, может, я просто открою правду раньше, чем кто-либо еще.
Прощать куда проще, если верить в искренность человека, когда знаешь, что он боролся и победил.
— Во всех семьях то мир, то ссора.
— Мы с тобой никак не семья. Свою я знаю на несколько поколений и на четыре сотни лет.
— Я не о кровном родстве, а о связи стократ прочнее всех генов. Мы с Эльзой твоя истинная семья, поскольку объединены нашим волшебным даром.
Cлайд с цитатой