Дура — это способ познания мира. Это честь — быть дурой!
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал взрослым, то оставил младенческое.
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.
Познай самого себя! Познала. И это нисколько не облегчает мне познания другого. Наоборот, как только я начинаю судить человека по себе, получается недоразумение за недоразумением.
Тот, кто не способен учиться у других, не помнит и собственных слов, которым сам же противоречит.
Я сознательно нацелил на тебя все стрелы своего желания и все свое стремление к познанию, все то, что вибрировало тысячелетиями и теперь смутно шевелится во мне; я сосредоточил всю свою жизнь на тебе, я персонифицировал в тебе весь мир.
Когда человеку покажется, что он нашел то, что искал, то этот ошеломленный ум можно будет породнить с любым направлением мысли. Восторг в той же мере ошеломителен, как и разочарование; разочарование в одном ведет к другой крайности.
И к сожалению, и к счастью, для меня улыбка — это обязанность. Улыбаться я должна всегда, даже если на чемпионате мира на весь земной шар объявят:"Ирина Чащина на многие века опозорила художественную гимнастику", — я всё равно должна сначала улыбнуться и только потом, вдали от публики, смогу сделать себе харакири.
Любовь — вот самое острое познание. Она стремится завоевать себе другого. И завоевывает, проникая в него. Она — перетекание, перелив через край, пока не наполнятся водоемы другого. А наполнятся они уже не его водами.
Cлайд с цитатой