Мы не только бросаемся к оружию или Богу, когда напуганы, но зачастую — к кредиткам, кексам и сигаретам.
My voice is a weapon,
My fear is a lie.
Мы не только бросаемся к оружию или Богу, когда напуганы, но зачастую — к кредиткам, кексам и сигаретам.
Я могу использовать свой опыт, чтобы читать лекции о мужчинах и женщинах, знавших правду о нашем существовании, и то, что они написали, можно вместить в одно-единственное слово: живите. Если ты живешь, Бог будет с тобой. Если ты откажешься рисковать, Он вернется на далекие Небеса и станет лишь темой философских построений. Все на свете об этом знают. Но никто не делает первый шаг. Наверное, из страха, что такого человека назовут безумцем.
Когда я держал в руке то оружие, я чувствовал прилив сил... как Бог должен чувствовать себя, держа оружие.
Богов нельзя призывать по твоей прихоти. Боги слишком далеки от нашей реальности, и каждая попытка превратить их в оружие окончится лишь катастрофой.
Гораздо чаще мы используем свои навороченные мозги не для стратегически грамотных решений, а чтобы действовать менее разумно. Всё потому, что лобная кора сильна не только самоконтролем. Она может придумывать рациональные оправдания плохим решениям и обещать, что завтра мы исправимся.
Смиренный не боится неудачи. Он ничего не боится, даже себя, потому что идеальное смирение — это абсолютная вера в силу Бога, с которой не сравнится никакая другая сила и для которой нет никаких препятствий.
Если ты желаешь, чтобы для тебя раскрылись врата надежды, то вглядись в то, что идет от Него к тебе, а если желаешь, чтобы для тебя раскрылись врата страха, то всмотрись в то, что идет от тебя к Нему.