Скрестив шпаги со временем, можно излечить любые раны, а вольный ветер морских баталий и приключений холодит кровь.
Есть раны, которые не в силах залечить даже время. И все эти раны человек наносит себе сам.
Скрестив шпаги со временем, можно излечить любые раны, а вольный ветер морских баталий и приключений холодит кровь.
Есть раны, которые не в силах залечить даже время. И все эти раны человек наносит себе сам.
Говорят, время лечит любые раны, но иногда бывает так, что со временем раны становятся только глубже, только глубже...
Следующие пятнадцать лет Большие и Малые Антильские острова стали театром действий для двух бесстрашных мародеров. Первым восхищались, ибо он был опытен, хитер и свиреп. От его имени даже самых мужественных охватывал страх. Он был известен как Хвост Дьявола. Второго ценили за безграничную смелость, безграничную дерзость и потрясающее владение мечом. Звали его Злой Рок. Крестьяне побережья помнят как он прибыл на Остров Братства. Говорят, что был он молод, хорошо воспитан и возглавлял пиратов, которые вместе с Хвостом Дьявола наводили ужас на испанский флот.
— Я давно сроднился со смертью. Не забывай об этом.
— То времена были другие, Злой Рок.
... Теперь, когда он не беспокоился об исходе боя, времени для размышлений у него было предостаточно...
Время — извилистая река, текущая по ландшафту будущего. Одни пытаются заглянуть за поворот, другие борются с течением. Но мудрее всех — тот, кто отводит взгляд от воды в поисках спутника, который разделит с ним своё путешествие.
Они говорят, что время залечит все раны. Но чем больше потери, тем глубже рана. И тем труднее процесс, чтобы стать прежними снова. Боль может исчезнуть, но шрамы служат напоминанием о наших страданиях. И тот, кто носит их, больше никогда не захочет испытать это вновь. Время идёт и мы теряемся в безумии. Действуем от отчаяния. Проявляем агрессию. Выплёскиваем гнев. Всё это время мы планируем, мы ждём, когда станем сильнее. Не успеешь опомниться, как время прошло. Мы исцелились и готовы начать заново.
Если время оставляет какие-то отметины на человеке, то это раны. Думаю, у меня их не больше и не меньше, чем у любого другого, — то есть много. Они не только не закалили меня, они обнажили мое сердце.