Хорошие, вы, конечно, люди, но лучше бы все умерли, хотя бы на пару минут.
Человек не может построить своё лучшее «я» иначе как на развалинах прежнего.
Хорошие, вы, конечно, люди, но лучше бы все умерли, хотя бы на пару минут.
Чаще всего люди понятия не имеют о своих скрытых способностях. В принципе, они заложены в каждом, но успешно подавляются из поколения в поколение.
... дух человеческий зачастую принимает решения, причины которых ему самому непонятны, хоть и предполагает, что сделал это, пролетев по путям разума столь стремительно, что потом уж не в силах не только узнать их, но и вновь на них вернуться.
Люди становятся хуже... даже святые и герои. Этого нельзя предотвратить. В этом наше спасение.
Такова была его участь — реализовывать себя лишь наполовину. Все в нем было обрывочным: и его образ жизни, и его образ мыслей. Человек, состоящий из обрывков, сам становится обрывком.
Каждая страна, как и человек, доставляет неудобства другим, одним фактом своего существования.
Одиночество духа гораздо страшнее одиночества тела, которое можно насытить каким-то эрзацем, тогда как душа признает только подлинник.
Я видел много друзей, но ценнее друга, чем хранение языка, не видел. Я видел много одежды, но ценнее одежды, чем благочестие, не видел. Я видел много богатств, но ценее богатства, чем довольство, не видел. Я видел много добра, но ценнее добра, чем назидание, не видел. Я видел много еды, но вкуснее еды, чем терпение, не видел.
Так люди присваивают тех, кого любят — дают им особенное имя. Хотят сделать их своей собственностью.