Я люблю французские вина, как впрочем французский язык. Я учил разные языки, но французский — мой любимый. Фантастика! Особенно ругательства. Словно подтираешь задницу мягким шелком.
Ах, этот проклятый язык! Он никогда не приносил никому добра... по крайней мере, никому из британских поданных. Правда, надо же и французам изъясняться между собой на каком-то языке.
— Что-нибудь желаете съесть, выпить? Хм... ну, конечно, все это сплошная бутафория, пускаю гостям пыль в глаза.
— Нет, спасибо.
— Я понимаю. Нет времени. Ни у кого нет времени, но с другой стороны, если мы сами не будем уделять себе время, то откуда оно возьмется?
— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу.
— А почему он чувствует себя подавленным?
— Иногда потому, что не выпил.
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
Я могу умереть от клинка серийного убийцы, но я не собираюсь умирать от голода. Давайте возьмем пиццу.
Cлайд с цитатой