Мы никому не закрываем рот… Человек должен свободно высказывать свое мнение. Пришли домой — ты хочешь поговорить… Ну вот на кухне чего-то боятся… Да никогда ничего не бойтесь! Говорите про меня, про кого хотите. Но помните, что „воевать“, как в Турции, против президента и власти, можно только на выборах.
— ... специалисты разработают программы пси-контроля — вся страна превратится в стадо баранов.
— Да большинство уже и сейчас... — возразил Мальков.
— Сейчас кто-то слушает правительство, кто-то — церковь, одни — либералы, другие — консерваторы, кто-то уверен, что вся сила в американской демократии, а кто-то ненавидит «пиндосов»... у людей есть разные враги и разные авторитеты. Но если позволить провернуть этот финт с выборами, то через пару лет останется только один авторитет. Баранов много, пастухов — один или два да несколько псов с ними. Почему бараны не восстают? У них рога, копыта.
— Потому что им это не надо.
— Правильно. Сама мысль о бунте просто не приходит им в головы, потому что это — бараньи головы, да? Она не может туда прийти, такими баранов создали люди. Результат селекции, искусственного отбора. То же самое делают любые, хоть западные, хоть наши — любые! — власти с людьми. Манипуляции, «образ врага», прочее в этом роде...
В тот день началась наша революция. В день, когда Менгск уничтожил целую планету и назвал это «справедливостью».
— Завтра пойду.
— Так завтра нельзя. Завтра выборы.
— Они вчера были!
— Так сегодня ж не было!
Возможна ли в Америке революция? Да конечно возможна! А почему нет? Я лично уверен: не рой другому яму, сам в неё попадёшь! Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе! Я считаю, что, несомненно, американцы, рано или поздно, станут жертвами того бардака и тех нехороших вещей, который они сами запускают. Это неизбежно. В какой форме это произойдёт и когда, это другой вопрос. Может быть, мы с вами этого не застанем, но то, что так оно и будет, я лично в этом не сомневаюсь. Потому что зло запущенное, рано или поздно, оно бумерангом возвратится, не к вам, так к вашим потомкам. Несомненно провернётся это колесо и по затылку вам хряпнет.
— Чего именно вы хотите?
— Войны.
— А-а… Точно. А после её окончания? Когда мир будет… свободен от человечества? На что он будет похож? Ты знаешь? Задумывалась над этим, хоть чуток поразмыслила?! Потому что ты очень близка к своей цели! На что это будет похоже? Нарисуй мне картинку. Вы будете жить в домах? Будете ходить на работу? Будут ли у вас праздники? О! Будет ли у вас музыка? Думаешь, людям разрешат играть на скрипках?! А кто их будет делать? Ну? О! Ты не знаешь, верно? Потому что, как любой другой капризный ребенок в истории, на самом деле ты не знаешь, чего хочешь. Так что позволь мне задать тебе вопрос о твоем новом мире. Когда вы убьете всех плохих парней, и когда все станет идеально, честно и справедливо, когда все будет именно так, как вы хотели, что станет с такими, как ты? Со смутьянами? Как вы защитите свою революцию… от следующей?
— Мы победим.
— О, в самом деле? Ну, может быть, может быть, вы и победите… но никто не остается победителем навечно.
Избавившись от слабых и занудных, прикормленных, ручных левых, правые окажутся один на один со своими народами, которые ничего не захотят знать о проблемах капиталистов, о глобальном кризисе или низкой производительности труда. Они будут ждать обещанного рыночного чуда, ждать, когда их накормят, желательно не баснями. И вот когда либертарианские пузыри начнут лопаться, сказочки про всеобщее обогащение разобьются о кровавую и безработную реальность, вот тогда и появятся на сцене истинные левые. Не добрые и не вегетарианские левые, а примерно такие, каких мы помним их по фильмам об Октябрьской революции.
Я слышал, что меня критикуют за то, что Коран поцеловал. Эрдогану подарили Коран, он его поцеловал. Мне такой же подарили, а что я должен был сделать? Кто-то уже думает, что меня перекрестили.
... одна из самых отличительных черт революций – бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна.
Cлайд с цитатой