Александр Прозоров. Ведун. Слово воина

— Ты не понимаешь, Дубовей… — замотал головой Олег. — Не решить этого силой. И кровью спора этого не разрешить. Хочешь узнать, что сказал мне преподобный Кариманид, прежде чем отправиться в ад? Он сказал, что нет силы, способной сломить славян в открытом бою. Но против Слова славяне бессильны. И прав этот проклятый богами чернокнижник, потому как этих Слов на Русь приходило немало. Сперва Словом было «Единоверие». Потом Словом стало «Окно в Европу». Потом — «Свобода, Равенство, Братство». Потом — «Демократия и Права Человека». И ведь слова-то вроде красивые да правильные, но вот что странно. Каждый раз из-за них на Руси нашей прекрасной потоки крови литься начинали, брат вставал на брата, земли пустели и рассыпались, словно чужие, сироты появлялись миллионами...

0.00

Другие цитаты по теме

Война, — снова шевельнулось в голове князя нехорошее предчувствие. — Гражданская война, свой против своих, русские против русских. Правда на правду, честь против справедливости. Русская кровь зальет земли, насыщая жадных и злобных чужаков.

Всадник повернул, пригибая голову под низкими ветвями, проехал чуть более полукилометра и неожиданно оказался на берегу небольшого лесного озерца.

— Вот он, настоящий храм, — прошептал ведун, сходя с коня. — Храм земли русской, храм, созданный природой. Берёзы белые ему стеной, небо высокое ему крышей, земляника сладкая ему полом.

Справедливость, свобода, всеобщее счастье — это, конечно, здорово. Но так получается, что эти священные слова обычно провозглашают своей целью самые гнусные, самые отъявленные подонки.

Но энергия сама по себе не принадлежит ни злу, ни добру. Весь вопрос в том, как её использовать. Можно сбросить атомную бомбу на Хиросиму, а можно спрятать её в реактор ледокола. Можно пробивать динамитом тоннели, а можно взрывать мосты.

Ты знаешь, Дубовей, если я когда-нибудь стану князем, то первым же указом прикажу рубить на месте голову каждому, кто посмеет учить людей счастью. И разрывать лошадьми того, кто призовет за счастье бороться.

— Почему?

— Потому, что счастье, это не…  — Олег потер пальцами.  — Это не что-то ощутимое. Это не то, что можно пощупать или измерить. Счастье  — это состояние души. Разве можно бороться за чужое состояние души? Души можно или беречь  — любые, или уничтожать  — вместе с их носителями.

Кровь-то человечья, да слёзы, да пот людской — это для земли, может, как керосин для лампы? Есть — горит, нету — потухла...

Как много несчастий и бед

Порой рождается из промедления,

Из безнадёжного: «Стоит ли?»,

Из грустного: «А поймут ли?».

Как много ещё не открытых планет

Срывается в бездну за миг до рождения,

Затерянных в космосе слов -

Очень важных и нужных кому-то.

Сильны бывают бабы в слабости и преданности своей, ох сильны! Токмо ни в мечах, ни в копьях силы этой не измерить.

Если вдуматься, слово «взаимоотношения» вполне отражает горькую истину: как люди ни стараются, их все дальше и дальше относит друг от друга.

Remembering that she said for sure

I'll write you the minute I'll get off the plane.

Nothing, not one single word.