Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
Нет мира без жертв... И если мы не перестанем убивать других, то вскоре можем потерять самих себя.
Никакая чужая жертва во имя мира не может считаться слишком большой.
Нет мира без жертв... И если мы не перестанем убивать других, то вскоре можем потерять самих себя.
Современному миру не требуется ненависть, ему нужна добрая воля, нужны согласие, сотрудничество и гораздо более добросердечный моральный климат; я думаю, что даже немного самой обычной любви и сердечности способны еще творить чудеса. Я защищаю современный мир не потому, что это мир богачей, а потому, что это ведь и мир бедных, а кроме того, мир тех, кто находится посредине между жерновами капитала и классовой ненавистью пролетариата, тех, кто так или иначе поддерживает и сохраняет большую часть человеческих ценностей. Я не знаю близко десять тысяч самых богатых людей и не могу поэтому их судить, но я судил тот класс, который именуется буржуазией, за что меня и упрекали в гнилом пессимизме.
Поэтому я имею право в какой-то мере заступиться за тех, на чьи недостатки и пороки я, конечно, также не закрываю глаза. Пролетариат не может заменить этот класс, но может в какой-то мере влиться в него. Пролетарской культуры не существует, какие бы хитроумные эстетические программы ни сочинялись. Точно так же, как нет чисто этнографической, аристократической или религиозной культуры; все, что остается в культуре, связано со средними слоями, с так называемой интеллигенцией.
Знай же, неопытный юнец, не следует страшиться мелких жертв ради достижения крупных выгод. Меня удивляет, что ты, при всей твоей начитанности, до сих пор не знаком с пословицей: «Отдашь волосок, получишь ремешок».
Саранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками.
— Он добьется большей справедливости за два дня чем ваши суды и трибуналы за десять лет. Только не мешайте ему.
— И не собираюсь, я даже помогу ему? если смогу, но я хотел бы его понять, объясните?
— Пита Рамос для вас цифра, ну еще одна жертва, только цифра.
— А чем она была для Криси?
— Она вернула ему желание жить снова.
Я был наемником Света, я был заложником Тьмы.
Я умер за час до победы, но выжил во время чумы.
Я был безоружным бродягой, я был убийцей в строю.
Я дрался под белым флагом за счастье в чужом краю.
Каждый раз,
Когда сходятся звезды, сойдя со своих звездных трасс,
Все становится ясно без всех этих жестов и фраз.
Каждый раз,
Когда кровь на ладонях и падают слезы из глаз,
Очень больно смотреть, если кто-то страдает за нас.