— Содоми нон сапиенс, — пробормотал себе под нос Альберт.
— А это что значит?
— Значит: если я хоть что-нибудь понимаю, то я педераст.
— Содоми нон сапиенс, — пробормотал себе под нос Альберт.
— А это что значит?
— Значит: если я хоть что-нибудь понимаю, то я педераст.
Похоже, ты не обладаешь абсолютно никакими полезными навыками или талантами. А ты никогда не задумывался над тем, чтобы заняться преподаванием?
— Знаешь, что происходит с мальчиками, которые задают чересчур много вопросов?
Мор на мгновение задумался.
— Нет, — в конце концов промолвил он. — Что?
Воцарилось молчание.
— Разрази меня гром, если я знаю, — произнес Альберт, выпрямляясь. — Наверное, они получают ответы, а затем используют их для своего блага.
Как хорошо и спокойно знать, что боги есть. И как страшно понять, что они уже здесь.
– Бросай оружие, – сказала Анафема за его спиной, – или я пожалею о том, что мне придется сделать.
И это правда, подумала она, когда часовой в ужасе замер. Если он не бросит автомат, он увидит, что у меня в руках палка, и я пожалею о том, что мне придется расстаться с жизнью.
В мире есть два типа людей. Одни, увидев заполненный наполовину стакан, говорят: он наполовину полон. Другие говорят: он наполовину пуст. Но на самом деле, мир принадлежит тем, кто, взглянув на стакан, заявляет: «А что это тут? Извините? Извините? Это мой стакан? Я так не думаю. Мой стакан был полон до краев! И он был гораздо больше!»
Хорошо известный в любом учреждении закон гласит: если хочешь, чтобы работа была выполнена, поручи ее тому, кто и так уже занят по уши.
Дерево, которое было хорошим деревом и вело чистую, честную и гладкоствольную жизнь, может рассчитывать на жизнь после смерти. Прожив поистине зеленую жизнь, в конце концов оно перевоплотится в пять тысяч рулонов туалетной бумаги (основной догмат первой древесной религии Плоского мира).
Так, больше я повторять не буду. Или я сейчас же услышу звон монет, или вы услышите бульканье крови!
— Я сказал: каковы же величайшие ценности в человеческой жизни?
Воины нагнулись поближе. Ответ героя стоило услышать.
Гость долго и упорно думал, а потом с нарочитой неспешностью изрек:
— Горячая вода, хорошие штоматологи и мягкая туалетная бумага.