Василий Осипович Ключевский

Другие цитаты по теме

— Жертва белый мужчина, имя неизвестно. На руках следы сопротивления, колото-резаные раны на груди и шее. Похоже еще один бездомный наркоман, решивший здесь ширнуться.

— Интересная теория, вот только этот парень был убит не здесь. Он лежит на животе, но эта синеватая область на спине указывает на то, что тело сюда перетащили. Он не бездомный, на нем модные современные джинсы и еще, взгляните на его ногти — маникюр. Но в одном ты прав, это действительно белый мужик. Так держать, Флэш, скоро ты станешь настоящим детективом!

— Слушай, как ты с ним работаешь вообще?

— Один терапевт сказал, что меня привлекают садо-мазохистические отношения.

Решение составлялось на глаз, лучше сказать на слух, скорее по силе криков, чем по большинству голосов.

— Мертвым уже ничем нельзя навредить.

— О, еще как можно, крошка.

Поют ли мёртвые? Любят ли они? И в долгие, полные одиночества ночи, когда его мать, Стелла Фландерс, лежала в могиле, Олдену часто казалось, что ответ положительный. На оба вопроса.

Мёртвые не умеют плакать, поэтому я плачу за них.

Только истинные таланты зреют и мужают с летами…

Мертвые не имеют вины или обязательств. Фемистокл видел, как морские волны окрасила кровь его воинов. Они отдали жизнь за его гордыню, или в искупление давней ошибки под Марафоном? Скольких было б спасено, если Фемистокол убил бы того юнца? Ему самому было сложно представить...

Наука стремится все пороки объяснить болезнями, а моралисты все болезни производят от пороков. Скоро к удовольствию судей и врачей преступников будут лечить, а больных наказывать.

— Я звоню в полицию.

— Я уже позвонила...

— Ты сначала позвонила в полицию?!

— А к трупам сначала тебя надо вызывать?

— Дааа!!

... видишь ли я знаю, что человек в один момент может превратиться в застывшее тело только из-за того, что в него попал заостренный кусочек метала... меньше, чем монетка в 25 центов... превратиться в нечто, что нельзя назвать человеком... ну, как сказать... труп. Труп выражает собой непреложность — он есть и больше не будет ничего.