Ты станешь винить трёхлетнего малыша, упавшего в бассейн, за то, что взрослый человек утонул, спасая его?
Люди смертны…
Увядает красота…
Любовь меняет все…
И ты всегда будешь одна.
Ты станешь винить трёхлетнего малыша, упавшего в бассейн, за то, что взрослый человек утонул, спасая его?
— Ты пропустил свою цель! Я здесь. Это меня нужно было обоссать!
— Это не вина собаки!
— Конечно, господня вина!
Вот ты и не знаешь, что это такое, когда тебя гоняют, как зайца. А получается, раз побежал — значит, виноват. Теперь я ученая — надо отбиваться, если даже их много и тебя бьют. Но бежать нельзя. Тогда я этого не понимала и побежала.
Несправедливо будет, однако, приписыаать им [духам] все ваши неудачи, в которых вы часто бываете виноваты сами; поверь, что если разбилась твоя посуда, то это скорее может быть следствием твоей неловкости, чем действием духов.
Вина за преступление лежит не только на преступнике, но на всех тех, кто создает условия, при которых преступление становится возможным.
Когда злодеи чувствуют, что их раскрыли, они начинают суетиться и убегать от правосудия. А бегство — верное доказательство вины.
Когда нас покидают, мы ищем спасения в обвинениях — чтобы те, кто нас бросил, оправдывались и извинялись и тем самым были с нами. В этом смысле мы всерьез воспринимаем свои обвинения, но вообще готовы на любой вид амнистии.