Пиромания — один из глубинных инстинктов рода человеческого: ничто так не завораживает, как огонь.
Автомобили служат не столько для того, чтобы преодолевать большие расстояния, сколько для того, чтобы глубже пустить корни, где живёшь.
Пиромания — один из глубинных инстинктов рода человеческого: ничто так не завораживает, как огонь.
Автомобили служат не столько для того, чтобы преодолевать большие расстояния, сколько для того, чтобы глубже пустить корни, где живёшь.
Большой огонь по ночам всегда производит впечатление раздражающее и веселящее; на этом основаны фейрверки; но там огни располагаются по изящным, правильным очертаниям и, при полной своей безопасности, производят впечатление игривое и легкое, как после бокала шампанского. Другое дело настоящий пожар: тут ужас и все же как бы некоторое чувство личной опасности, при известном веселящем впечатлении ночного огня, производят в зрителе (разумеется, не в самом погоревшем обывателе) некоторое сотрясение мозга и как бы вызов к его собственным разрушительным инстинктам, которые, увы! таятся во всякой душе, даже в душе самого смиренного и семейного титулярного советника... Это мрачное ощущение почти всегда упоительно.
Огонь всегда жил внутри меня. Он всегда был в каждом моем действии, в каждом моем поступке. Просто я этого не знала.
Просто я об этом забыла.