— Всё-таки, зачем ты пришёл?
— Сначала захотел узнать — как ты?.. а потом больше ни о чём не мог думать...
— А говорил — не маньяк...
— Врал.
— Всё-таки, зачем ты пришёл?
— Сначала захотел узнать — как ты?.. а потом больше ни о чём не мог думать...
— А говорил — не маньяк...
— Врал.
— Ты хоть понимаешь, что одинокая женщина — это неприлично? Неприлично!
— А! Ну правильно! Не врать, не дёргаться, не вешаться первому встречному на шею — это неприлично! А Гена, при живом муже — это прилично, да?
— Какой Гена?
— Крокодил Гена! Чебурашку смотрела?
— Причём тут крокодил? Успокойся, крокодил вообще к жене вернулся!
— А! Значит Гена лопнул, теперь: люди добрые, караул, давайте Стасика обратно!
Я в этом кабинете, знаете ли, про любовь редко слышу. Иногда забываю, от чего дети зачинаются.
— Слушай, неужели ты ему ещё ни разу не изменила?
— Зачем?
— Вот и я каждый раз думаю: зачем? У нас во дворе были качели. С них одна девчонка упала и разбилась. Об асфальт. Мама мне запрещала к ним близко подходить. А я всё равно качалась — тайком. Потом шла домой и думала: зачем? Ничего не меняется — всё как в детстве. Только качели разные...
— Сволочи мы, конечно.
— Да уж, не без этого...
— А ты хорошо с ним живёшь?
— Да. Грех жаловаться, тьфу-тьфу-тьфу...
— Никогда не мог понять этой заповеди.
— Ты про прелюбодейство?
— Нет — про чревоугодие. [смеются]
— И что в девяти кругах ада заставляет тебя думать, что хоть одному жителю не насрать на становление лучшим человеком? У тебя нет никаких доказательств, что этот маленький эксперимент сработает! Или грешники должны стать хорошими просто «потому что»?!
— Ну, у нас уже есть посетитель, который верит в нас и показывает великолепный результат!
— Оу, и кто же это мог бы быть?
— Ну, всего лишь кто-то по имени Энджел Даст!
— По*нозвезда?
— Ты охренеть как прав, Том!
— В таком случае, это и достижением не назовешь. Уверена этот шл*шка и пальцем не пошевелит без волшебного порошочка и удавки...
— Оу, совсем наоборот. Он ведет себя спокойно, моется, и не влипает в неприятности целых две недели!
*в микрофоне Кэти* : срочные новости!
— Мы получили сообщение, что к войне за территорию присоединился новый игрок! Прямой эфир с места событий!
*на экране показывают, как Энджел Даст крушит всё вокруг*
— Твою ж мать.....
— Действительно твою ж мать! Похоже новый участник битвы никто иной, как по*ноактер Энджел Даст! Какое чудное совпадение! Какой же дурой ты наверное сейчас себя чувствуешь...
*Кэти и Том вместе* — Ха-ха-ха! Поздравляшкии!
— Не смотрите на это!!
— Что ж, похоже твой маленький проект оказался мертворожденным... Скажи-ка нам, каково это быть такой неудачницей?*смеется*
— А что ты... скажешь, если я стащу твою ручку а, с*ка?!
*Кэти злится*
— Ээм... упс....
Все люди на свете с самого начала нарождаются вовсе маленькими. Но это ничуть не мешает им быть впоследствии большими тураками и великими некодяями...
[Джейсон Мэттьюс, сценарист: Россия принимает активные меры в виде политических кампаний, а ещё там есть ксенофобия: они постоянно ожидают наступления врага].
Послушайте, это они ксенофобы, они ожидают наступления врага. Их система не весть что творит, а мы снимаем кино про нападение русских, корейцев, их извращенцев-шлюх и их систему, потому что они действительно хотят напасть, а их система производит шлюх и извращенцев. Вот что значит мир без ксенофобии к кому-либо.
— Сумма налога на жизнь напрямую зависит от возраста. Разве у вас не так?
— Нет, слава богу. До налога на жизнь у нас еще не додумались.
— Хм. Почему? — спросил удивленно демон. — По-моему самый естественный налог, чем дольше ты живешь, тем больше потребляешь ресурсов. Как-то же надо компенсировать.
— Чарли влюбился в меня, Патрик. Это так в его стиле.
— Да ладно, Чарли?
— Я стараюсь перестать.