Я тоскую по тебе. Тоскую, как солнце тоскует без цветка среди зимы. Сердце мое замерзает в студеном мире, куда ввергло меня твое отсутствие.
— Моя дорогая Джоселин. Эм... я скучаю. Нет, стой, так что, неправильно?
— Это уж тебе выбирать, какую яму себе копать. Так что писать?
— Напиши про ее грудь.
— Что скучаешь по ней.
— По груди?..
— Да-да, но я бы обратил взор чуточку повыше, Уильям.
— Я скучаю по ее шее?
— А еще повыше, куда-то к небесам, например?
— Ты что, ослеп? Не видел флаг?
— Все я видел.
— Значит, ты поддался для пущего эффекта? Чтобы потом твоя победа выглядела эффектнее?
— Я проигрываю во имя любви Джоселин.
— О Боже, лучше бы ты ослеп...
Сосны, сосны, озера и сосны. Свежий воздух. Никаких машин. Мне стало тоскливо. Красоты на меня не действовали. Вот она, жизнь, такая, какой ей надлежало быть, а мне кажется, будто я угодил в тюрьму.
Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.
Я всегда чувствовал себя немного закомплексованным и полагал, что именно в этом и кроется причина моей тоски.
Все логично: тем туже кольца, тем меньше пульса.
Я теперь с тоской вспоминаю время, когда при встрече
Я могла улыбчиво говорить тебе: «Не сутулься»,
Расправляя твои насупившиеся плечи...
Cлайд с цитатой