Семья никогда не должна никого терять. В своей жизни вы не должны сдаваться. И хотя могут быть тяжелые и непонятные времена, я хочу, чтобы вы все оставались единой семьей. Самое страшное в этом мире — это голод и одиночество.
Женщина — просто одинокая душа, как он сам. Двое одиноких людей не смогут заполнить пустоту друг для друга. Такие отношения обречены на разочарование. На самом деле ему нужна семья.
Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.
Я тут подумала, что один из плюсов семьи в том, что ты не встречаешь Новый Год одна в компании с китайской едой.
И пусть повсюду меня будут пугать этой отвратительной фразой, что в старости мне будет некому подать воды. Пусть! Я не боюсь! Подаст ли нам кто в старости воды или нет, совсем не зависит от нашего семейного положения. Надо будет — этой воды принесет мне мой сын, а если его не будет рядом, то соседи или знакомые. Где гарантия, что если бы я была замужем, эту воду принес бы мне мой супруг. Семейное положение тут ни при чем по той причине, что здесь важны мои взаимоотношения с людьми.
– Некоторые люди никогда не делятся своими заботами всю свою жизнь.
– Даже со своими семьями?
– Да. Как сказать, это слишком сложно или это слишком больно. Они никогда не говорят такие вещи и держат всё в себе. Может быть, до дня, когда они умрут. Они строят собственную каюту в своих сердцах и никогда не покидают этот домик всю свою жизнь. Даже когда они чувствуют себя одинокими, они никогда не признаются в этом. На самом деле, они бы предпочли остаться в одиночестве. Они любят это больше, чем собственную семью.
Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения.
Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.
Она была нежеланна ему с самого начала;теперь она усугубляла его горечь. Если бы сын был единственным его ребёнком и порази его этот удар, тяжело было бы его перенести, но всё же бесконечно легче, чем теперь, когда удар мог поразить её (которую он мог, или думал, что может, потерять бесполезно) и не поразил.
— Зачем тебе было убивать папу?!
— Есть разные женщины, Огюстина. Как разные эпохи, разные поколения. Твой отец... С твоим отцом не было никаких проблем... Все мои прихоти выполнялись, все капризы. Его карьера только начиналась, а он мечтал о большом состоянии, масштабы которого тебе и не снились. Он был элегантен. Он всегда относился ко мне с нежностью, с уважением. Настоящий джентльмен. Но я не выносила его. Ты представляешь, как тяжело жить с человеком, которого не любишь и которого к тому же не в чем упрекнуть? И от него никак нельзя отделаться!
— Пару лет назад умер мой муж, а сын вечно подсовывает брошурки с рекламой домов престарелых, куда отправляют стариков дожидаться смерти подальше с глаз долой.
— И вы его ненавидите.
— Ну, немножко. Иногда. Но, сама понимаешь, семья. Даже когда ненавидишь, ты всё равно их любишь.
Cлайд с цитатой