У нас вообще свобода совести: хочешь — имей совесть, хочешь — не имей.
Мой мир только внешне очень мирный и чистый. Да, в нём чистые тротуары... Да, нет резни... Да, мы все беспрерывно говорим о литературе, искусстве, музыке, смотрим возвышенные зрелища, говорим о гуманности и бесценности человеческой жизни... но что-то делает нас готовыми убивать, жечь, разрушать. Хуже того — убивать без той злобы, страсти, ликования, с которыми убивают крестоносцы!
Многие люди смотрят на Господа Бога как на слугу, который должен сделать за них всю грязную работу, потому и достают его тупыми и назойливыми молитвами. Но мы знаем, что никто не сделает работу кроме нас самих.
Даже у самого плохого человека можно найти что-то хорошее, если его тщательно обыскать…
Бернард потянул ноздрями. Я сам чувствовал чувствовал, что от меня за милю несет сладкими притираниями, мазями, благовониями, как от мамзели горизонтального промысла с Тверской.
— Это жизнь, – ответил Барбаросса философски, – один вертится между шипами и не колется, другой смотрит, куда ставить ноги, и всё равно натыкается на шипы посреди лучшей дороги, а домой возвращается ободранным, как шелудивый пёс.
Отдых — это смена одного безделья другим. Но вообще-то отдыхать надо так, чтобы потом долго не хотелось.
Cлайд с цитатой