— Ворчливый, пожалуй, и сценарии у него постоянно запаздывают, но, когда мы их наконец получаем, они оказываются гениальны.
— И их хрен выучишь.
— Точно, хрен выучишь.
— Ворчливый, пожалуй, и сценарии у него постоянно запаздывают, но, когда мы их наконец получаем, они оказываются гениальны.
— И их хрен выучишь.
— Точно, хрен выучишь.
— Итак, война... Война — это жестокость, а жестокость — это плохо. Ее вообще не должно быть... Должен быть мир — поэтому и название такое!
— Что вы говорите? Это совершенно не соответствует тому, что вы написали в своем сочинении!
— Сеньора, почему бы нам не почитать стихи?
— Правильно, стихи про дружбу, что-нибудь трогательное. Просим вас!
— Меня удивляет ваш неожиданный интерес к лирической поэзии. Более того, я даже прочитаю вам поэму. Но сначала мы послушаем Бустаманте!
Сергей понял, что жена ему изменяет, когда на вопрос «Что будем делать?» Она ответила: «Что угодно, только не стреляй в шкаф!»
Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите. В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других.
— Капитан... простите... мы думали, что вы умерли.
— Так и было. Но сейчас мне лучше.
— Мне нужно найти ключ.
— О, давайте я открою шпилькой? Я очень хорошо это делаю.
— Многоуровнево-кодировочный временной интерфейс. Такой так просто не поддастся острым предметам.
— Открыла.
— Так, внезапно 900 лет путешествий во времени стали казаться менее безопасными.
— Какое бессердечие, не хочет вести родных детей на бейсбол!
— Нет-нет, это не мои дети.
— Это неправильно!
— Я ненавижу бейсбол!
— Это уже не по-американски!
— Нет, вы слышали?! Может ты и яблочный пирог не любишь? И щенков? И родную маму?