Добру и злу дано всегда сражаться.
И в вечной битве зло сильнее тем,
Что средства для добра не все годятся,
Меж тем, как зло не брезгует ничем.
Добру и злу дано всегда сражаться.
И в вечной битве зло сильнее тем,
Что средства для добра не все годятся,
Меж тем, как зло не брезгует ничем.
Если Бог наказывает нас за зло, то дьявол всегда готов наказать нас за доброе деяние.
Под каждым знаменем и флагом,
единым стянутым узлом,
есть зло, одевшееся благом,
и благо, ряженое злом.
Мама всегда говорила: чтобы стать настоящим другом, нужно увидеть в этом человеке все зло и тогда уже оценить добро.
(Мама всегда говорила: чтобы стать настоящим другом, надо видеть плохое, тогда оценишь хорошее).
В каждом из нас есть и плохое, и хорошее. Но, сколько бы ты ни пытался, от некоторых демонов не сбежать.
— Он распутается, удерет, новую банду сколотит и снова убивать будет! Тоже мне добро...
— А знаешь, чем оно отличается от зла?
— Ну?
— Зло убивает. А добро просто не вмешивается.
Не будет заблуждением утверждать, что господь допускает зло во имя добра; ибо добром может почитаться лишь то, что само по себе отвечает идее «доброго», а не устанавливается путем сравнения. Что ни говори, пояснял Шлепфус, а здесь неизбежно возникает проблема абсолютно доброго и прекрасного, доброго и прекрасного вне связи со злым и безобразным, — проблема безотносительной качественности. Там, где отпадает сравнение, продолжал он, отпадает масштаб, и уже не может быть речи о тяжелом или легком, о большом или малом. А под этим углом доброе и прекрасное, утратив свою сущность, тоже свелись бы к бескачественному бытию, весьма схожему с небытием и ничуть над ним не возвышающемуся.