Угрозы, обещания, добрые намерения — это ещё не действия.
Все слизни считают, что завтра, однажды, когда-нибудь, вот уж они ого-го-го. Однажды легко последнюю рубаху отдать, однажды никогда не настанет.
Угрозы, обещания, добрые намерения — это ещё не действия.
Все слизни считают, что завтра, однажды, когда-нибудь, вот уж они ого-го-го. Однажды легко последнюю рубаху отдать, однажды никогда не настанет.
— Мистер Мэхью, — вежливо сказал мистер Круп, — вы когда-нибудь пробовали печень? Свою печень? — Ричард промолчал. — У вас будет такая возможность. Мистер Вандемар пообещал собственноручно извлечь её и засунуть вам в глотку, прежде чем он перережет вашу тощую шею. Так что вы её наверняка попробуете.
— Не смейте мне угрожать, я позвоню в полицию!
— Мистер Мэхью, вы вольны звонить куда хотите. Но напрасно вы думаете, что мы вам угрожаем. Ни я, ни мистер Вандемар никогда никому не угрожали, — не правда ли, мистер Вандемар?
— Да ну! А что вы тогда сейчас делаете?
— Даём вам обещание, которое исполним, когда придём. Кстати, мы прекрасно помним, где вы живёте!
Некромант взял бумаги, сложил, убрал в карман куртки, не обращая внимания на яростную гримасу человека.
— И вот ещё что. Если вы всё-таки решите снести кладбище, я позабочусь о том, чтобы тебя закопали на нём в самое ближайшее время.
Добрый вечер, пустослов, как без тебя мы жили тут, не понимаю.
Да и, вряд ли, кто поймет.
— Заводи машину. Сейчас же.
— Я не думаю, что тебе стоит приказывать, когда ты в таком состоянии. И вообще, если бы я захотел, то вышвырнул бы твой собачий зад посреди дороги и оставил бы умирать.
— Заводи машину или я разорву тебе горло. Своими зубами.
— Ты меня так и не поцеловала...
— Получай... — Она запечатлела на его лбу целомудренный поцелуй.
— И это все? Я думал, ты в 2004-м решила «сплясать с чертом».
— Ты всегда выполняешь свои обещания?
— Нет.
— Вот и я тоже.
— Так, значит, с вами дело слажено, Бордюр. А уж я, свечки едрёные, не обделю вас герцогством, клянусь жизнью Мамаши Убю.
— Но...
— Заткнись, мой ангел.
Трагедия в том, что всю жизнь преодолевая боль и претерпевая страх, он не принял никаких мер предосторожности, когда подступила реальная угроза.