Life is pretty cheap,
It’s sold a decade at a time.
Life is pretty cheap
It’s so easy to find
Life is pretty cheap
There’s really nothing new.
Life is pretty cheap
Except for the cold delirious few.
Life is pretty cheap,
It’s sold a decade at a time.
Life is pretty cheap
It’s so easy to find
Life is pretty cheap
There’s really nothing new.
Life is pretty cheap
Except for the cold delirious few.
— А вот я так уже не могу... Никакого аппетита. Жую, потому что надо. Пью, когда наливают. Е.. усь чисто из принципа. Гусев, ты же умный, скажи — когда все это кончится?
— А ты застрелись, — посоветовал Гусев.
Ведущий пренебрежительно фыркнул:
— Сто раз пробовал. Взвожу курок, гляжу в дуло и понимаю — ничто меня не удерживает. Могу нажать, понимаешь? Запросто. И такая скука разбирает... А потом вспоминаю: мне же на работу завтра. Вдруг случится что-нибудь забавное? Так и живу.
Я решительно не знаю, для чего жизнь так коротка. Чтоб не наскучить, конечно, ибо жизнь есть тоже художественное произведение самого Творца в окончательной и безукоризненной форме пушкинского стихотворения. Краткость есть первое условие художественности. Но если кому не скучно, тем бы и дать пожить подольше.
Я веду настолько скучную жизнь, что возможность получать удовольствие кажется мне чудом.
— За те семь месяцев, что вы жили с мисс Ашер, к ней приходили гости?
— Ни одного.
— У неё совсем не было друзей? Ни мужчин, ни женщин?
— Я ни разу не видела. На свидания она не ходила, ей даже никто не звонил. Я говорила: «Фэйт, так жить нельзя! У дождевых червей жизнь и то веселее...»
Ты всегда чему-то учишься. Каждый фильм — это новый опыт, новая страна, другие правила, другие люди и другие технические сложности. В этом и заключается одна из главных радостей съемки кино. Никогда не бывает скучно, потому что ты ничего не знаешь. Всю жизнь ты остаешься учеником.
В жизни наступает момент, когда все вокруг кажется тесным. Все решения приняты. Остается только плестись дальше. Я знаю себя, как свои пять пальцев. Могу предсказать любую свою реакцию. Моя жизнь застыла в цементе, вся в ремнях и подушках безопасности. Я сделал все, чтобы дойти до этой точки — а теперь, когда дошел, мне до одури скучно. Самое трудное — понять, жив ли я еще.