В холоде зимнего вечера горящие окна согревают душу особенно уютной теплотой.
По небу за окном пронеслось что-то тёмное. Наверное, птица. А может, из этого мира опять улетала чья-то душа.
В холоде зимнего вечера горящие окна согревают душу особенно уютной теплотой.
По небу за окном пронеслось что-то тёмное. Наверное, птица. А может, из этого мира опять улетала чья-то душа.
Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.
... Тэнго подбирал слова, точно плитки различной формы, подставляя новые к предыдущим так, чтобы не оставалось зазоров. И если какое-то слово не подходило, обтачивал, пока не вставало меж других, как надо. Ведь что ни говори, а именно от тончайших, почти незаметных нюансов между словами оживают (или, наоборот, умирают) любые истории.
А теперь ты мертв. И даже не заметил, как опустился занавес, разделяющий жизнь и смерть.
Последний луч за кровлей тихо сгинул,
В душе, как месяц, всходит лик тоски,
А вечер уж жаровню опрокинул
И по небу рассыпал угольки.
Единожды солгав всему миру, вынужден лгать всю оставшуюся жизнь. Да ещё и увязывать очередное враньё с предыдущим. И для психики, и для извилин такая жизнь — сущий ад. Не дай бог, ошибешься хоть раз — и сам потонешь, и всю команду своей лодки отправишь на дно.